Тарн поднял свою бесполезную руку и стал ее рассматривать, медленно поворачивая, чтобы видеть шрамы и рябины, испещрявшие кисть и уходившие вверх. На его лице отразились сомнение и ужас.
— Когда увижусь с Дьяной, я скажу ей, чтобы она не тревожилась, — поспешно добавил Ричиус. — Я скажу ей, что воины будут вас оберегать. Она поверит этому.
— Нет, — покачал головой Тарн, — никаких воинов.
Ричиус несколько секунд молча смотрел на него.
— Никаких воинов? Вы хотите сказать, что отправляетесь в Чандаккар один?
— Не один. Со мной едут искусники. Трое.
— Вы едете в Чандаккар с этими священнослужителями? Ох, Тарн, нет! Необходимо, чтобы с вами были воины. Слишком опасно их не брать.
— Все воины нужны здесь, в Таттераке, — возразил Тарн. — Я прекрасно без них обойдусь.
— Но Чандаккар уже может быть наводнен нарцами! Нельзя ехать туда неподготовленным! Вас могут убить.
Дрол поднял руку.
— Перестаньте! Все уже решено. Фалиндар нельзя оставить без защитников. А теперь, пожалуйста, прекратите об этом говорить. Я еду в Чандаккар с моими искусниками. Мы убедим львиного Карлаза нам помочь.
Ричиус не смог отказаться от честного вопроса.
— А что, если у вас это не получится, Тарн? Что, если львиный народ не захочет вас слушать? У вас есть другой план?
Блеск в глазах Тарна немного померк.
— Они должны меня послушаться! Они нам нужны. Другого способа захватить дорогу Сакцен нет. Это могут сделать только львы.
— Есть и другой способ, — осторожно вымолвил Ричиус.
— Какой?
— Вы! Вы можете остановить их на дороге Сакцен или где угодно еще. Вы ведь это знаете. Вам достаточно только попытаться.
Тарн с трудом поднялся на ноги.
— Как вы можете такое говорить? Разве вы меня не видите? Посмотрите!
Ричиус старался говорить спокойно и размеренно.
— Я вас видел, Тарн. Вы больны, вот и все.
— Болен? Я проклят! Посмотрите на меня! Я ужасен!
— Болезнь кожи, — заявил Ричиус. — Возможно, проказа. Я не знаю, что это такое, но это не проклятие. Вас не обрекли на такую жизнь ваши боги.
Тарн словно окаменел.
— Вы не понимаете, — сказал он наконец. — Я воспользовался своим даром, чтобы убивать. — Он широким жестом обвел свое тело. — И это — результат.
— Нет, это не результат, — упорствовал Ричиус. — Это совпадение. Ваши способности — не проклятие. С их помощью вы уже однажды спасли Люсел-Лор. И вы можете сделать это снова.
— Нет! — отчаянно вскрикнул Тарн, рухнув в кресло. — Никогда так не говорите! Я наказан. Это правда. — Он опустил голову, и его голос понизился до еле слышного шепота. — Я — урод. Я отвратителен женщинам.
Ричиус подошел к искуснику и опустился на колени рядом с его креслом.
— Тарн, существуют лекарства, которые могли бы вам помочь. Все может быть иначе. Вам не обязательно постоянно испытывать боль.
— Этого хотят боги, — упорствовал Тарн. — Неужели у вас нет веры? Какие вам еще нужны доказательства, кроме моего искореженного тела?
— Но эти лекарства…
— Эти лекарства нарские. Получить их невозможно. И я предпочту страдать, чем умолять о помощи имперцев. Я это заслужил. Лишить богов отмщения стало бы просто еще одним злодеянием.
Ричиус поднялся.
— Вы ошибаетесь. Вы могли бы спасти Люсел-Лор с помощью своего дара.
— Нет, это вы ошибаетесь. Вам еще многое предстоит узнать, прежде чем вы поймете, что значит быть трийцем. Боги действительно существуют и властвуют над людьми. Внимательно слушайте Дьяну, Ричиус. Она никогда не верила, но теперь — верит. Она научит вас этим вещам.
Ричиус медленно кивнул:
— Как скажете. Но мне мало ваших утверждений и вашей болезни, чтобы я мог поверить в это. Желаю вам сил для вашей поездки, Тарн. И удачи вам!
Глаза Тарна наполнились грустью.
— Ричиус, — тихо молвил он, — помните, что я вам сказал. Докажите Форису, чего вы стоите. Будьте осторожны рядом с ним. Он — человек хороший. Старайтесь в это поверить.
После полуночи, когда луна была в апогее, а воздух полнился протяжными стонами далекого прибоя, Тарн одиноко бродил по великолепным залам Фалиндара. Он двигался медленно, тяжко, и каменные полы отражали звук его неровных шагов. Подсвечник дрожал в его руке, и горячий воск проливался на большой палец, но в затопившем его море боли это было лишь малой каплей, так что правитель ее даже не замечал. Мысли лихорадочно метались. Волны жажды и любопытства толкали его вперед, заставляя волочить парализованную ногу по коридору, ведущему в комнаты Дьяны.
Сейчас она скорее всего спит. Возможно, даже рассердится на него. Но слова Ричиуса не давали ему заснуть, и он понял, что не сможет завтра уехать, не повидавшись с ней в последний раз. Ему было страшно: он боялся смерти, которую может встретить в Чандаккаре, ужасался от осознания того, что больше никогда не увидит эту женщину, завладевшую его сердцем. Да, он — чудовище, но если б он знал, что столь прекрасное существо способно о нем тревожиться, он бы растрогался до слез. В эту ночь ему было не до сна, ибо он жаждал тепла человеческой плоти, которая была недоступна ему еще с юношеских лет.
