Он бросился на волка, оттащил сопротивляющегося зверя от Грома и со всей силой ударил его по ребрам тяжелым ботфортом. Не успел волк прыгнуть снова, как Ричиус взмахнул мечом и попал зверю в морду. Тот с воем упал. Джессикейн опустился еще раз, и зверь умолк.
Ричиус снова повернулся к Грому. Два оставшихся волка уже прекратили погоню и начали рвать еще живого коня. Петвин подскакал к Ричиусу и протянул ему руку.
— Садись! — рявкнул он.
— Нет!
Ричиус бросился к ближайшему волку. Он опустил огромный меч и переломил зверю хребет. Остался последний волк. Он поднял морду от шеи Грома и уставился на Ричиуса, тихо рыча. Медленно стал приближаться к человеку, низко наклонив голову. Глаза у него были черные, злые. Ричиус не шевелился: его ярость победила страх.
— Это моя земля, волк! — прошипел он. Казалось, зверь его не слышит. Он снова зарычал, напрягая ноги перед прыжком.
— Я убил твоих братьев! — объявил Ричиус, сжимая рукоять Джессикейна. — А теперь попробуй убить меня!
Он уже кричал, а его лицо излучало спокойную силу. Петвин снова подъехал на Мотыльке. Боевой конь ржал и всхрапывал.
— Назад, волк! — Петвин, потрясая мечом, поднял Мотылька на дыбы. — Возвращайся в горы!
Но волк не отступал. Он стоял между мужчинами и умирающим конем, ревниво охраняя трапезу, которая досталась ему с таким трудом. Гром продолжал жутко хрипеть. Ричиус пронзительно вскрикнул и бросился к волку, подняв меч над головой. Мотылек снова взвился на дыбы. Волк отпрянул, немного помедлил — и прыгнул на Ричиуса. Он находился в воздухе, когда Джессикейн опустился — быстрый, тяжелый, безжалостный. Металл и плоть встретились, и какой-то миг Ричиус видел только стену серой шерсти, надвигавшуюся на него. Но клинок погрузился глубоко в худую грудь волка. Отшатнувшись назад, Ричиус услышал, как зубы клацнули у самого его лица, и упал на спину, лягаясь, выкрикивая проклятия и вгоняя меч все глубже между ребрами животного. Волк наконец взвизгнул, и его безжизненное тело упало на Ричиуса.
Он едва выкарабкался из-под волка. Тело саднило, кровь толчками лилась из прокушенной руки, но он мог думать только о Громе. В коне все еще теплилась жизнь, сломанные ноги подрагивали. Ричиус проковылял по снегу и упал на конское брюхо.
— Ох, красавец мой! — простонал он, не рассматривая раны лошади: все они были смертельны. Он ощущал, как вздымается и опадает его брюхо в такт последним вздохам. — Мой милый друг!
— Ричиус! — негромко окликнул его Петвин, он спешился и теперь стоял над другом. — Ты ранен. Мы должны ехать туда, где тебе окажут помощь.
— Послушай его, — сказал Ричиус, — и сделай это за меня, Петвин. Я не могу.
Гром все еще кричал. У Петвина лицо стало серым.
— Он и так скоро умрет, Ричиус. Я…
— Пожалуйста! — взмолился принц и протянул другу Джессикейн.
Петвин нерешительно взял меч.
— Только не смотри, ладно?
Ричиус кивнул.
— Прости меня, — сказал он и отошел к Мотыльку.
Большой конь стоял неподвижно, словно понимал всю глубину разыгравшейся трагедии. Ричиус закрыл глаза.
«Прощай, старый друг!»
А потом все кончилось. Принц открыл глаза. Петвин вытирал Джессикейн рукавом.
— Дело сделано, — сказал он, неуверенно глядя на друга. — Боже, что за адская работа!
Ричиус медленно подошел к Грому. Петвин отсек коню голову, и теперь его тело лежало в густой алой луже. От нее поднимались едва заметные струйки пара. Волна тошноты бросила Ричиуса на колени.
— О Боже! — простонал он, ощущая горечь во рту.
— Отвернись! — Петвин положил ему руку на плечо. — Мне очень жаль, Ричиус. Это все.
— Нет! — Ричиус стряхнул руку Петвина и закрыл лицо ладонями. — Почему это случилось? Почему здесь? Я ведь дома!
Петвин упал на колени рядом с другом. Осторожно отвел его руки от лица и заглянул в глаза.
— Послушай меня, Ричиус. Ты ранен. Посмотри на свою руку. Я должен довезти тебя туда, где могут помочь.
Ричиус молча кивнул, не мешая Петвину осмотреть прокушенное предплечье. Рана сильно болела — и в то же время он едва ощущал боль. Словно издалека он услышал, как Петвин бормочет:
— Мы далеко от Динадина, Ричиус? Ты не знаешь, сколько еще туда ехать?
Принц взглянул на окровавленную руку, потом снова на Петвина.
— Отвези меня домой, — тихо попросил он. — Пожалуйста.
Обратная дорога была тяжелой и унылой. Ричиус пребывал в шоковом оцепенении. Даже обжигающая боль в руке почти не затрагивала его сознания.
Мотылек прискакал домой за считанные минуты, хотя нес на себе двух взрослых мужчин. Замок показался как раз в тот момент, когда начался дождь.
— Ну вот и он, — сказал Петвин. — Теперь ты будешь в порядке, Ричиус.
