Принц поднял голову. За высокой каменной стеной, окружавшей замок, вырисовывались три башни, устремленные к небу. В надвигающихся сумерках они выглядели особенно внушительно. Во многих окнах замка уже горели свечи. Ричиус немного успокоился и снова ощутил холод. А вслед за этим ощущением появилось желание поскорее оказаться в постели и съесть принесенную Дженной кашу. Он знал, что она начнет хлопотать вокруг него, но неожиданно мысль об этом не вызвала у него привычной досады. Сейчас ему было бы приятно почувствовать материнскую заботу.
Мотылек быстро поднялся по крутому холму и остановился у чугунных ворот. После убийства короля Джоджастин приказал постоянно держать ворота на запоре и охранять день и ночь. Даже Петвин не имел свободного доступа в замок. Подъехав к воротам, он раздраженно выругался и окликнул часового. Тот появился словно ниоткуда — великан с двусторонней секирой.
— Кто там? — неприветливо спросил он, вглядываясь в них сквозь металлические стержни.
— Открывай! — потребовал Петвин. — Ричиус ранен!
— Ричиус? — Великан прищурился и посмотрел на второго седока. — Это вы, принц Ричиус?
— Это я. Выполняй, что он тебе сказал, Фэрен.
Солдат бросил секиру и снял ключ, укрепленный на его доспехах на тонкой цепочке. Торопливо поковырялся в замке и открыл ворота.
— Извините, милорд, — сказал он. — Джоджастин велел мне сегодня быть повнимательнее. У нас странные гости.
— Гости? — поднял брови Ричиус. — Кто именно?
Часовой украдкой оглянулся назад.
— Из Нара, милорд.
Когда они въехали в ворота, Ричиус заметил незнакомцев. Два всадника, оба в зеленом с золотом мундире Талистана, стояли, лениво прислонясь к коням и не обращая внимания на моросящий дождь. С ними был третий; он все еще сидел верхом со штандартом в руках, представлявшим собой простое черное полотнище без герба или вышивки. Это был флаг Нара, Черного Города.
Два талистанца повернулись на стук копыт и посмотрели на Ричиуса с Петвином, странно улыбаясь. Всадник из Нара даже не пошевелился. Ричиус заметил позади них четвертого коня. На его боках тоже были черные попоны Нара, но седло пустовало.
— Что это? — спросил Ричиус, соскальзывая с Мотылька. — Кто они, Фэрен?
Часовой подманил принца к себе и, приблизив губы к самому его уху, прошептал:
— Бьяджио.
Ричиус удивленно раскрыл глаза. В хорошей компании после имени Бьяджио всегда наступало уважительное молчание. Это имя в империи имело особую власть. Ричиус снова посмотрел на трех всадников. Двое талистанцев по-прежнему наблюдали за ним. Он поспешно спрятал раненую руку в складках потрепанной куртки.
— Что ему нужно? Ты не знаешь?
— Он хотел поговорить с вами, милорд. Я не знаю, о чем.
— Ты отвел его к Джоджастину?
— Почти час назад. Он велел остальным ждать снаружи.
— Слава Богу! — выдохнул Ричиус.
У Бьяджио хотя бы хватило ума не позволить талистанцам зайти с ним в замок. Оскорблением было уже то, что они вообще оказались в Арамуре. Что до третьего человека (Ричиус принял его за телохранителя), то, похоже, Бьяджио решил, что здесь будет в безопасности без него. Ричиус поморщился. Последнее время Арамур ни для кого не представлял угрозы.
— Бьяджио! — возмутился Петвин. — Что этот пес делает так далеко от дома?
— Да, интересно, — кивнул Ричиус.
Как глава Рошанна Бьяджио был одним из приближенных советников Аркуса, членом так называемого Железного Круга. На древнем языке Нара Рошанн означало порядок, и Бьяджио имел поручение поддерживать именно его. Каждая тюрьма, каждый лагерь для заключенных, каждое расследование подрывной деятельности подпадали под его юрисдикцию, и каждая публичная казнь через повешение в Черном Городе совершалась по его приказу. Ходили слухи, что Рошанн имел осведомителей при каждом дворе империи — даже в Арамуре. И каким бы абсурдным — ни казалось это утверждение, Ричиус втайне признавался себе, что никто не мог быть уверен в том, что это не так. Относительно Рошанна он твердо знал одно: его люди были повсюду.
— Фэрен, отведи коня в конюшню, — распорядился Ричиус. — Петвин, идем со мной.
— Ричиус, но твоя рука! — запротестовал Петвин. — Ее нужно перевязать как следует. Бьяджио подождет.
— Да, милорд, — поддержал его Фэрен, принимая у Петвина поводья Мотылька. — А я пока доложу Джоджастину, что вы вернулись.
— Нет. Я не хочу, чтобы обо мне докладывали. И не говори Джоджастину о моей ране. Не говори никому, Фэрен. — я не хочу лишней суеты,
Великан кивнул:
— Понимаю, милорд.
— Проклятие, Ричиус, — проворчал Петвин тихо, чтобы никто не услышал. — Бьяджио приехал из столицы. Он может подождать еще немного, пока тебе сделают нормальную перевязку!
— Нет. У Бьяджио ни для кого не бывает хороших новостей, Петвин. Видимо, он хочет поговорить о моем отце. Если это так, я не хочу, чтобы Джоджастин объяснял все один. Это мое дело. — Он повернулся и зашагал к замку. — Ты идешь?
— Да, — скрепя сердце ответил Петвин, следуя за Ричиусом через двор.
Талистанцы по-прежнему наблюдали за ними. Оба приветствовали хозяина легким ироническим поклоном.
— Добрый вечер, принц Ричиус, — сказал один из них.
