— Несомненно. Ричиус удивлен тем, как быстро все произошло, — вмешался Джоджастин. — В конце концов, подобное известие удивит кого угодно! — Тут он исподтишка взглянул на принца. — Правда, Ричиус?
— Да, я удивлен, — тотчас согласился он. — И, как я уже говорил, прошу вас выразить императору мою благодарность за это великодушное предложение.
— Вы сами можете ему это сказать при встрече. Ему хочется обсудить с вами очень много вопросов. Но, пожалуйста, не называйте это предложением. Император предпочитает называть это даром. — На секунду глаза Бьяджио вспыхнули. — И, боюсь, у вас нет иного выбора, как только принять его.
В комнате внезапно воцарилась тишина. Наконец Ричиус произнес, глядя прямо в зоркие глаза графа:
— Но с чего бы я мог поступить иначе, граф? Я почитаю за честь занять место отца.
— Рад это слышать, принц Ричиус. Есть еще люди, которым не хочется идти дорогой Нара. Таковым людям в империи приходится нелегко. Чтобы быть хорошим королем, необходимо мужество.
— Ричиусу мужества не занимать, — вдруг заявил Петвин. — Вы не сомневались бы в этом, если б воевали рядом с ним в Люсел-Лоре, милорд. Мы все уверены — он будет прекрасным королем!
Бьяджио бросил на Петвина иронический взгляд.
— Боже, какая преданность! Столь верные подданные делают вам честь, принц Вентран. Но на самом деле я не подвергал сомнению вашу стойкость. Мы все слышали рассказы из Люсел-Лора о том, как тяжело вам приходилось. — Бьяджио облизнул губы. — Там царило настоящее зверство, правда, принц Ричиус?
— Да, — бесстрастно подтвердил принц. — Настоящее зверство.
— И тот огонь, что пронесся по Экл-Наю… Расскажите мне о нем.
— Я мало что могу рассказать.
— Некоторые говорят, это была магическая буря. Вы тоже так считаете, принц Ричиус?
Он не мог ответить, хотя действительно был убежден в том, что именно магическая буря уничтожила Эдгарда и его отряд и украла у него Дьяну. Но что ему сказать Бьяджио? Он даже не мог понять, почему граф его об этом расспрашивает.
— Люсел-Лор полон странных явлений, милорд. Даже погода там не похожа на ту, что у нас в империи. Возможно, я видел просто грозу.
Бьяджио пожал плечами, но его явно не удовлетворил такой ответ.
— Эту бурю видели не только вы, принц Ричиус. Некоторые талистанцы рассказывали о сильнейших, необычных бурях, которые совершенно не походили на что-либо виденное прежде. — Он откинулся на спинку стула, пристально наблюдая за Ричиусом. — Это были противоестественные, безбожные бури. Как вы думаете, что могло создать такие мощные явления?
— Понятия не имею, — хладнокровно молвил Ричиус.
— Вы служили с кем-нибудь из трийцев? — спросил Бьяджио.
— Только с одним.
— Вы когда-нибудь видели, чтобы он прибегал к волшебству?
— Никогда, — категорично заявил Ричиус. — А почему вы спрашиваете?
— Вполне понятно, что императору хочется понять, почему война была проиграна, — объяснил граф. — Если, как вы говорите, дролы не прибегали к волшебству…
Бьяджио выразительно умолк, не отрывая от Ричиуса странных глаз. У принца вновь засосало под ложечкой. Ему хотелось избежать этой темы, но он попался в ловушку, словно кролик. Теперь ему стало ясно, почему Аркус прислал к нему этого человека. С подобной миссией вполне мог справиться любой мальчишка-посыльный, но только Бьяджио был способен передать такое послание.
— Моя задача состояла в том, чтобы захватить долину Дринг, граф, — сказал Ричиус, не отводя взгляд. — Там я волшебства не видел. Возможно, в Таттераке прибегали к магии — по этому поводу я ничего сказать не могу. Те земли должны были удерживать талистанцы. Возможно, ваши вопросы следует задавать им.
— Большинство из них погибли под Годоном, защищая дэгога. А те, кому удалось выжить, клянутся мне, что там использовалась магия. Даже ваш собственный боевой герцог погиб во время необычной бури. Разве он не принимал участия в кампании по удержанию Таттерака?
— Принимал.
— И вы видели его гибель, правда?
Ричиус кивнул.
— Ну вот, — заявил Бьяджио, непринужденно развалившись за столом. — Я это объяснить не могу. А вы можете?
— Нет.
Бьяджио улыбнулся, и на секунду Ричиусу показалось, будто невидимые пальцы графа копаются в его мыслях.
«Джоджастин прав, — подумал он, — они знают про отца».
Его захлестнула душная волна чувств: гнев, уверенность, что его предали, одиночество — и на одно постыдное мгновение Ричиус возненавидел отца за то, что тот заставил его сидеть здесь, напротив этого интригана. Но теперь ход событий уже не остановить: все карты открыты, и все могли видеть голые факты. Правду. Он положил пальцы на руку и незаметно потер ее. Волчий укус отчаянно пульсировал.
