— Лев Палец — это отец Ангелины и Марка. Так вот, твой папа открестился от партнёрства. А Марк, насколько я поняла, должен завтра вернуться из Питера и очень рассчитывает на положительный результат. А тут облом.
— У кого облом? — рядом снова возникла Котя.
— Так, посуду сами принесёте, — распорядилась Василиса и, слегка покачивая узкими бёдрами, покинула мои апартаменты.
— Да-а, хотела бы я в её возрасте так же выглядеть, — мечтательно протянула Катюха, проводив Васю взглядом. Но тут же переключилась: — Так у кого облом-то?
— Прикинь, Коть, у Маргаритовича фамилия Палец! Это разве не облом?
— Да ладно?! Вот жесть! А я к нему ещё присматривалась, — Котя изобразила популярную распальцовку, выставив средний палец, и вынесла вердикт: — Не-е-е, нам с Масиком такая фамилия не подходит, мой малыш точно не пальцем деланный. Вот Баевы — самое оно!
— Если выяснится, что твой Масик продукт вашего с Серёгой коитуса, то за фамилией дело не станет.
— Фу, коитус! Что это за слово такое порнографическое? — скривилась Котя.
— А это как раз медицинский термин вашей порнографии, — я наколола на вилку кусочек мяса и, уже поднося ко рту, опомнилась: — Только учти, Коть, при всём уважении к твоему материнству, Масика Баева у нас точно не будет. И Пусика тоже.
— Зануда! — хихикнула Котя. — Ладно, я ещё поиграю с именами… К тому же до этого ещё далеко, а вот проект «Стать Евой Тёмной за семь дней» требует смелых решений и решительных действий.
При напоминании о моём завтрашнем свидании мне сразу стало жарко и свойственная мне решительность почила с миром.
— Во-первых, за шесть дней, потому что первый день был сегодня. А во-вторых, я так далеко не загадывала.
— Плохо! Надо загадывать, а иначе ты до пенсии Баевой останешься. Жизнь, Евка, полна неожиданностей, и очень важно не растеряться в нужный момент, — и словно в насмешку над собой Котя погладила свой круглый животик. — Современная девушка, выходя из дома, обязана быть готовой к любому повороту судьбы, поэтому в твоей сумочке всегда должны быть загранпаспорт, купальник и фата.
— А у тебя есть? — я развеселилась.
— А как же! Всё, кроме фаты. А на кой она мне? Ею теперь разве что пузо завесить. А вот у тебя, дорогая, всё ещё спереди. Я надеюсь, вы за эти шесть дней до того медицинского коитуса доберётесь? Про порнуху я уж молчу…
— Коть, это всё, конечно, смешно, но я не знаю. И, если честно, то свой первый раз я как-то плохо представляю в общаге.
— И не надо там! Хотя… почему нет? — Котя задумчиво поскребла пальцем кончик носа. — А к себе в хату не судьба его пригласить? Кстати, меня ты тоже ещё не приглашала. Как квартирка?
Квартиру мне папа купил почти четыре года назад, когда я жила в Чикаго. И если раньше я мечтала жить в городской квартире, то сейчас совершенно не готова променять нашу лесную избушку даже на самый роскошный пентхаус в городе.
— Коть, да я сама там была только раз, чтобы посмотреть. Там пусто совсем, обставлены только кухня и ванная комната.
— Так, а что ещё надо? — искренне удивилась подруга. — Это же самые активные места! Даже думать нечего — обязательно пригласи его!
— На чай? — я усмехаюсь.
— А что такого? Он же тебя пригласил на кофе без последствий, а теперь твоя очередь.
— Тоже без последствий?
— А это уж как пойдёт, но лучше тебе в спальню матрасик надувной прикупить на всякий случай. У парня глаз на матрас упадёт, и сразу всякие медицинские термины полезут в голову.
— Спасибо, Котюнь, о матрасе я обязательно подумаю, — и несмотря на ехидные нотки в моём тоне, я уже начинаю об этом думать и, словно отговаривая себя, добавляю, — но потом как-нибудь.
— Если к своей интимной жизни относиться как-нибудь и откладывать её на когда-нибудь… — завела Котя свою любимую песню, но наткнувшись на мой злой прищур, закончила коротко и веско, — Завтра, Ева, завтра!
Утренние сумерки раскинули над лесом свои призрачные крылья, окутали огромные деревья мерцающей туманной дымкой, заблестели серебристым бисером на зелёной траве, растеклись в воздухе прохладной свежестью. Наступило самое таинственное и волшебное время.
Стоя на балконе, я зябко передёрнула плечами и плотнее укуталась в лёгкое покрывало.
Мы проговорили с Котей полночи. Сначала шутили и смеялись, а потом Котя плакала. Она так и уснула со слезами на щеках. А я, лёжа в темноте, с яростью думала, что мой брат не стоит ни одной её слезинки, и желала ему неудач… Я думала о корыстной Ангелине, которая вымаливала неведомый контракт у моего папы, и снова не верила ей и мечтала, чтобы она исчезла вместе со своим братом. Лживые и ненадёжные…
А потом я смотрела, как медленно тают звёзды в предрассветном светлеющем небе, и вдруг поняла, что в этой огромной вселенной все мы даже не песчинки, а невидимые частички условно неделимого атома и мирозданию просто нет никакого дела до Котиных слёз, Серёгиной подлости и алчных детей какого-то ничтожно малого Пальца…
