— Привет, — я улыбаюсь, несмотря на то, что по-прежнему обижена за своё ожидание. — Да, Ром, я старалась выглядеть отлично, думала, что мы погуляем…
— Это вряд ли, у меня сегодня много работы, — это не звучит как оправдание, скорее констатация. И взгляд его больше не обжигает — от него веет холодом и равнодушием. — Но я ещё могу постоять с тобой минут десять.
Ох, благодетель ты мой! Заставить себя не растерять улыбку после этих слов стоит мне большой выдержки.
Задачка для самых смелых. Этих десяти подаренных минут мне хватило бы не на один подвиг, способный заставить этого упрямца думать обо мне до следующей встречи. Я могла бы сейчас влепить с размаху по его наглой роже… Даже мысль об этом поднимает мне настроение и помогает удерживать улыбку на лице. Но, боюсь, тогда это станет нашим последним свиданием. А ещё можно потянуть платье с плеч и обнажить упругую девичью грудь. Представляю его реакцию. Правда, в этом случае есть риск разочаровать размером. Я ещё помню его Светочку — да пребудут с ней лишние тридцать кэгэ!
— Ром, я с радостью посмотрю, над чем ты трудишься, и уверена — десяти минут мне будет недостаточно.
Это третий вариант, и в данный момент он подходит мне куда лучше двух предыдущих.
— Не думаю, что тебе это будет интересно.
— А ты не думай, Ромочка, просто занимайся, чем должен, а я не буду тебя отвлекать. Вы, мужчины, зря недооцениваете нашу любовь к технике.
— Конкретно Вашу я уже имел удовольствие оценить.
Какая язвительная сволочь! Мне по-прежнему нелегко удерживать на лице идиотическое выражение счастья.
— Это всё от волнения, Рома. Я ведь говорила, что очень волнуюсь рядом с тобой.
— И сейчас? — он вскидывает брови и снова задерживает взгляд на моих губах.
— Всегда.
Старая и побитая жизнью тёмно-синяя Mazda без труда перетянула на себя внимание моего любимого мужчины. В его ремонтном боксе довольно прохладно, но я героически терплю мурашки целый час и демонстрирую большой интерес к инструментам, запчастям и, собственно, к Ромкиной умирающей пациентке. Странно, что он их так называет, но его увлечённость и сосредоточенность вызывают уважение. Я попыталась завязать разговор, но Ромка меня либо не слышит, либо нарочно игнорирует.
Папе я отправила сообщение, что у меня всё отлично, и не сомневаюсь, что он мне не поверил. Мне известно, что папа отслеживает мой телефон и точно знает, что его Лали уже два часа отирается в районе автосервиса. Я потираю холодный нос озябшими ладонями и тихо вздыхаю. Ничего — у меня есть ещё пять попыток.
Подхожу к раскрытому капоту, где Ромка творит свою магию.
— Не проще ли отправить эту рухлядь на свалку?
Надо же — услышал! Лучше бы у меня язык отмёрз! Ромка смерил меня таким взглядом, словно я предложила пристрелить его любимую бабушку, чтоб не мучилась.
— Не проще, — уничтожил взглядом. — Это хорошая машина.
— Прости, — покаянно бормочу, — я думаю, что это ты — очень хороший мастер.
Ноль эмоций — лесть не прокатила. Но зато накатила злость. Что я здесь делаю в свой первый законный выходной? Мёрзну и терплю возмутительный игнор? И не машина это, а металлолом! И не мастер, а козёл!
Эх, не постичь мне высокое искусство соблазнения. Что бы сейчас сделала Котя? Она бы в первые пять минут развесила ярлыки. Ромка — напыщенный придурок, а тачка — полный отстой! А что бы сказала Диана? Её бы здесь просто не было.
— Ром, я не хотела тебя обидеть…
— Ты меня и не обидела, Ева, — даже улыбнулся.
Мне хочется грубо и немедленно стереть эту улыбку с его лица, но в ответ я тоже улыбаюсь.
— Ты действительно очень хороший автомеханик. Самый лучший…
— Я знаю, — он легко согласился и скрылся в яме под этим ржавым корытом.
— И человек хороший… — лепечу себе под нос, чувствуя, как загораются щёки.
Мне необходимо немедленно свернуть это свидание, пока я не окочурилась от холода или не возвела хозяйку дурного языка в ранг непроходимой идиотки.
— Отойди, Ева, — Ромкин голос звучит рядом так неожиданно… Он же в яме был…
Я поспешно отступаю назад и цепляюсь ногой о какую-то железяку…
— Осторожно! — мою талию обхватывают крепкие руки.
Ещё вчера я бы трепетала от такого прикосновения… Но сейчас мы оба разглядываем два чёрных отпечатка ладоней на моём изумительном белом платье. Я медленно перевожу взгляд на Ромку.
— Я не падала…
— Я перестраховался.
— Живёшь в Лучезарном или в гости? — разговорчивый молодой таксист никак не успокаивается и постоянно поглядывает на меня в зеркало заднего вида.
— Живу, — встречаю в отражении задорный карий взгляд, — Вы бы не отвлекались от дороги, мужчина.
