— Гриш, извини, но я здесь живу, ты бы отпустил мою руку, а то…
В этот момент железная стена перед нами дрогнула и тяжёлые ворота поползли в сторону.
— Руки убрал от неё! Быстро! — из-за ворот выскочил охранник и направил на моего спутника пистолет. — И три шага назад!
— Он что, и правда может пальнуть? — поинтересовался Гриша, впрочем, так и не выпустив мою руку. — Ух, ну ничего себе! С ума сойти!
Григорий уже забыл про наставленное на него оружие и с интересом разглядывает лес по другую сторону забора, а я с неменьшим интересом разглядываю Гришу. Ни разу не слышала от мужчины «С ума сойти!» Между тем, охранник — имени сроду не знаю — начал терять терпение, и к нему присоединился второй, тоже безымянный.
— Слушай, Подснежник, а как они тебя называли? — спрашивает Гриша спустя десять минут.
За это время у него проверили документы, осмотрели машину и попытались нагнать страху, но бравый уральский медведь Григорий не проникся опасностью.
— Евлалия — это моё имя, Гриш. Но можно Ева.
— Красиво! Тебе очень подходит, — он ласково улыбается и совершенно не обращает внимание на недовольных парней, сверлящих его недобрыми взглядами. К охранникам уже успел примкнуть Ян, который по звонку ребят примчался за мной из дома.
— Ты, Гриш, грозился оставить мне свой номер, — напоминаю я, — или мне на столбе поискать?
— Зачем на столбе? Я тебе сейчас визитку дам, — всполошился он и, покопавшись в пристегнутой к поясу сумке, извлёк картонный прямоугольник. — Там на обратной стороне мой телефон, звони в любое время. Но приехать я смогу только вечером или ночью. Береги себя, Подснежник, и звони обязательно!
Я ещё долго провожаю взглядом удаляющиеся в темноте фары, пока они не исчезли за поворотом. Даже самый паршивый день можно исправить замечательным человеком.
— Это что за лошара? — насмешливо поинтересовался Ян, когда я примостилась на соседнее сиденье.
— Сам ты… Гном рыжий!
Весь остаток пути мы едем молча. Зажигательные танцевальные биты доносятся до моего слуха издалека, а уже ближе к дому к звукам добавляется умопомрачительный аромат шашлыка. Какая же я, оказывается, голодная!
— Евлалия, добрый вечер! Ждём только тебя! — к машине спешит… весь такой фильдеперсовый Марк Львович Палец — какая неожиданность.
Оказалось, что неожиданное шумное празднование у бассейна посвящено папиному выходному дню и вчерашней покупке, которую я едва не обломала, исчезнув со всех радаров. К счастью, всё обошлось — я нашлась в Ромкиной общаге, а папина коллекция машин пополнилась новым бензовозом. Но это вчера, а сегодня папочка позволил себе редкий выходной и собрал друзей. Именно — друзей! Поэтому пара Пальцев на этой вечеринке явно не в тему.
И ладно Ангелина, всё же она папина половинка… временная. Но Марк? Со вздохом приходится признать, что половинкин брат — это временный член семьи. Даже, пожалуй, кусок члена… Впрочем, кусок вёл себя безукоризненно. Помог мне выйти из машины, поцеловал руку, деликатно не заметил моё грязное платье и выразил надежду, что я украшу их компанию своим присутствием. ИХ компанию! Конечно, украшу! Всё же папа нечасто позволяет себе расслабиться, не пропадать же его хорошему настроению.
Сегодня жара немного спала и вечером у бассейна довольно прохладно. Но это никак не мешает Василисе с тётей Мариной, женой Шамиля, резвиться в воде. Они обе хорошо поддали и теперь ухохатываются. Я бы с радостью присоединилась, но мне даже смотреть на них холодно. Я уже так хорошо пригрелась в тёплой кофте, что снять её и занырнуть в холодную воду для меня немыслимо. Завидую издали.
Шамиль, пританцовывая, колдует вокруг мангала, а папа выпивает в компании дяди Семёна и своего адвоката, Петра. Пётр Мендель уже много лет работает на папу, но в ближний круг вошёл совсем недавно. Я давно заметила, что душой папа отдыхает только в компании старых друзей. Здесь ему не надо изображать грозного владыку, и он может позволить себе выпить лишнего, громко смеяться и, сделав сальто, нырнуть в бассейн. Мало кто знает такого Тимура Баева, и мне не очень приятно, что таким его наблюдают Львовичи.
— Ева, как ты укуталась, — Ангелина протягивает мне фужер с шампанским, — замёрзла, что ли?
— Спасибо, — я беру из её рук фужер и делаю глоток… Вкусно. — Теперь, когда укуталась, уже не холодно.
С тех пор, как я посоветовала Ангелине не совать свой нос в мои дела по поводу работы, да и по любому другому поводу, она целую неделю держалась от меня на почтительном расстоянии. Непонятно, что теперь изменилось. Но сейчас у меня нет причин грубить Львовне, к тому же в этой компании она выглядит одинокой и чужой. Даже жалость шевельнулась… Но нет — показалось.
— А ты Марка не видела? — Ангелина с беспокойством осматривает территорию, словно ему здесь что-то может угрожать. Артистка!
