— Ром, ты же такой умный!.. Как ты мог не поступить? Ты ведь всё знаешь!
— ЕГЭ, — спокойно отвечает, равнодушно передёрнув плечами.
А я вспоминаю, в каких условиях он готовился к этому ЕГЭ. И просто чудо, что вообще сдал. Лишь бы он сам не начал об этом вспоминать.
— К тому же, Лялька, не так уж много я знаю по сравнению с тем, чего не знаю.
— Ты ещё и скромный, Ромочка, — я кладу ладонь ему на плечо и одобрительно поглаживаю, словно подкрепляя свои слова.
Ага-а! Вот оно — случайное поглаживание, о котором говорила Котя. Но добраться случайно до паха — для меня уже перебор. Ромка ловит мою ладонь и снова целует. От его дыхания и ласковых прикосновений у меня аж под коленями щекочет. И в животе… Мне кажется, что я готова никуда больше не ехать, но вряд ли осмелюсь такое сказать.
А едем мы уже почти час, но вопрос «Куда?» я так и не озвучила. А не всё ли равно?! Сейчас имеет значение лишь — с кем. Конечно, мы могли бы устроить свидание в лучших традициях современного романтизма — кино, кафе, прогулка по набережной… Ля-ля, тополя… Но мы уже давно за пределами МКАД, и я по-прежнему готова к любой программе. Сейчас особенно готова.
Мой телефон раскалился от беззвучных звонков — папа, Ян, Котя, Гриша… И снова, и снова папа. Я отвечаю только ему. И только письменно. Я написала целое сочинение на тему «Как же трудно поймать птицу счастья, когда по ней безжалостно палят со всех мобильников!» Папа молчал минут десять, и обстрел возобновился.
— Ты популярна, — Ромка кивает на мой без конца мигающий и почти разряженный телефон.
— Папа волнуется, — я всё же рискнула объясниться.
Предупреждён — вооружён. Будет гораздо хуже, если папочка внезапно нарисуется. А он может! И всё же я очень надеюсь на его человеческое и дружеское понимание. И доверие, конечно. Я ведь не обманываю… И я совершеннолетняя! И, в конце концов, он легко может отследить мои координаты… Если батарея не сдохнет.
— Ясно, — Ромка понимающе кивнул и улыбнулся в сторону каким-то своим мыслям.
«Он же не мстит?» — шевельнулась в дурной голове совершенно нелепая глупая мысль. От её бредовости я даже головой встряхнула. Нет! Не-э-эт!
Телефон завибрировал снова и понеслось по новому кругу. Бедный мой папочка!
«Папочка, родненький! Я очень тебя люблю! Но, ПОЖАЛУЙСТА!!! Дай мне вздохнуть!»
Мобильник затих, а я перевела взгляд в окно… Ах!
Наверное, мой «Ах!» получился вслух, потому что Ромка сразу сбросил газ.
— Ром, а можно здесь выйти?
— Конечно.
Франкенштейн послушно остановился, и я тут же покинула салон. Не оглядываясь, я устремилась туда, где раскинулась зеркальная гладь лесного озера. Пронзительно чистый воздух пьянит и кружит голову. Или всё это творит со мной любовь?
Я оглянулась. Ромка стоит у машины, широко расставив ноги и сунув руки в карманы джинсов, и улыбается.
Едва подумала, как изящные шпильки увязли во влажной почве. Опять я не угадала с формой одежды.
Вода в озере оказалась очень холодной — ключи, наверное. И чистой — обязательно искупаюсь.
Ромка так и ждал меня, не отходя от своего монстра. А когда я вернулась, радостная и возбуждённая, он достал из багажника пакет, вынул резиновые шлёпанцы и, оторвав этикетку, поставил их передо мной.
— Переобувайся, куда ты на таких каблуках. У тебя вроде маленький размер…
Ага — это сверху он маленький! А ножки… они хоть совсем и не лыжи, но Ромка подумал о них на размер лучше. Но я втиснулась. И сразу стала очень маленькой рядом с Ромкой. Он это тоже сразу заметил и, усмехнувшись, потрепал мои волосы. Мою роскошную укладку… Пусть треплет — ему всё можно. Всё!..
Небольшое бунгало, скрытое за деревьями, выглядит одиноким и очень напоминает избушку Бабы-яги, правда, без курьих ножек. Оригинально и немного жутковато. На просторной террасе высится аккуратная поленница удивительно ровных дровишек, а из центра широкого пня торчит топорище грозного орудия лесорубов. Я оглянулась на Ромку, но на мой недоумённый взгляд он лишь хмыкнул и слегка подтолкнул меня к входу в избушку.
Внутри оказалось ещё живописнее. Бревенчатые стены и потолок, деревянная резная мебель, пол устилают яркие плетёные ковры, на массивном столе расставлена расписная глиняная посуда. И главный атрибут этого пёстрого великолепия — высокая печь, украшенная изразцами под гжель.
Я никогда не являлась поклонницей русского кантри, но вряд ли этот интерьер успеет намозолить глаза за время короткого отдыха. Мы ведь здесь ненадолго? Я снова взглянула на Ромку. Честно говоря, с ним я готова и в шалаше поселиться, а здесь — отличные условия для отдыха и, кажется, имеется всё необходимое.
— Ну, чего ты испугалась? Располагайся. Здесь, кстати, и второй этаж имеется, — он кивнул куда-то за печь, в угол комнаты, где я разглядела широкую деревянную лестницу, уводящую на второй уровень.
Такой маленький домишко… Какой тут второй этаж? Может, чердак? Но посмотреть любопытно.
