Она поспешно натянула новые, еще не растянутые, спортивные штаны и даже – так была взвинчена! – надела бюстгальтер. Если Принцесса и возражала против столь поспешного ухода Би, то никак это не озвучила и даже не выказала особого интереса. Впрочем, когда Би вернулась через полчаса, кошка даже не сдвинулась с места.
Подключив флешку к ноутбуку, Би в несколько кликов прикрепила отсканированные рисунки к ответному сообщению в адрес Ким. В письме она вежливо поблагодарила Ким за то, что та вспомнила о ней, но тут же объяснила, что сейчас она скорее Сумасбродка Би, нежели Холлмарковская Би, о чем нетрудно заключить из прилагаемых к письму рисунков. В заключение она пожелала Ким всяческих успехов, причем совершенно искренне – Би страшно понравилось, как Ким надирала задницы крупным корпорациям.
Ноутбук издал приятный тихий шелест в подтверждение того, что письмо отправлено, и тут же на лестнице за входной дверью послышались шаги. Шаги Остина! Би внезапно осознала, что целый день провела, охваченная безысходной яростью и таким знакомым нервным зудом. И что чудесное, счастливое состояние, завладевшее Би после минувшей ночи и после ее дерзкой эксгибиционистской выходки, к этому моменту напрочь испарилось.
Однако дело было не только в этом. После неожиданной встряски Би принялась вдруг решительно переосмысливать все то, что связано с этим новым ее… романом с Остином.
Что, черт возьми, она вытворяет?! Это так она решила начать новую жизнь?! Спутавшись с мужиком, сильно моложе ее? Начав отношения, которые ни к чему хорошему не приведут?
Как ее вообще угораздило связаться с Остином? Потому что закрутить с ним роман показалось ей куда менее безрассудным шагом, чем последовать зову искусства и сойти на эту скользкую дорожку?
Какого черта она творит… Би сейчас вовсе не желала углубляться в эту тему. А значит, единственное, что ей оставалось…
Потому что ей это просто было
«Господи,
Она ведь уже не ребенок. Нельзя же строить свою жизнь, ориентируясь лишь на то, что доставляет удовольствие! Это скорее было в стиле ее матушки – но вовсе не свойственно Би. Разумеется, она могла бы отсыпаться каждый божий день, манкировать лифчиком и эллиптическим тренажером, раз за разом пересматривать «Сверхъестественное» – и так до второго пришествия. Но ведь Остин – живой человек, и по отношению к нему это нечестно. Он заслуживает большего, чем просто служить объектом проявления ее… кризиса среднего возраста. Или как там это называется в тридцать пять?
Он же не новенькая, блестящая спортивная машина. Он
Стук в дверь прозвучал, точно приход Злого Рока, и на мгновение Би засомневалась, стоит ли вообще открывать дверь. Не сделать ли вид, будто ее нет дома? Но… это казалось ей трусостью, а Би была не из таких. Лучше всего было покончить с этим, пока роман не затянулся и не примешались чувства… По крайней мере чувства Остина.
В сопровождении Принцессы, притершейся теплым мохнатым боком к ее ноге, Би открыла дверь. Остин стоял, прислонясь к стене и уперев руку в бок, и сиял той широкой открытой улыбкой, которую так любила Би. В полицейской форме он смотрелся исключительно официально и – как ни печально для нее! – в высшей степени сексуально. Никогда еще Би так не таяла при виде мужчины.
Он выразительно оглядел ее с головы до пят.
– Это явно не трусики с «Четвергом».
Би улыбнулась, несмотря на щемящую боль в груди.
– Мне понадобилось выйти.
Остин издал преувеличенно разочарованный вздох, выражая огорчение и смирение одновременно, глаза же его лукаво заблестели.
Затем он коснулся полей шляпы в знак традиционного полицейского приветствия и сказал:
– Здравствуйте, мэм. Я пришел принять у вас показания.
Ей захотелось схватить его за отвороты форменной рубашки и целовать, целовать до тех пор, пока он не начнет стонать, забравшись руками ей в штаны.
– А еще я… – Остин оторвался от стены, вытащил из-за спины знакомый бумажный пакет и подал ей так, как другой мужчина презентовал бы женщине шикарное кольцо с бриллиантом, – …принес тебе пирог. Как цель визита.
Внезапно, от повеявшего из пакета аромата, весь организм Би прочувствовал нехватку простого сахара, и лишь теперь она поняла, что была сегодня настолько зла весь день, что ни разу даже не поела. Она сбегала в библиотеку – и даже не подумала заскочить к Энни.
Остин покачал перед ней бумажным пакетом:
– Лимонный тарт с меренгой, сделанный из свежих лимонов с собственного дерева Энни.
В животе у Би громко заурчало, и рот еще сильнее наполнился слюной. Чуть зазевайся – и, глядишь, изо рта потечет.
– Ну раз уж ты купил пирог, то, пожалуй, заходи.
