Нарушаю все правила полностью

Вздохнув, Би с невольным восхищением окинула взглядом Остина и вернулась к его мужественно-красивому лицу.

– С тобой же у нас нет абсолютно ничего общего. – Если не считать ударной дозы сладострастия. Но это едва ли могло служить основой для чего-либо серьезного. – Мы знаем друг друга всего неделю, к тому же в последние пару месяцев моя жизнь претерпела сильные перемены, и, может быть, сейчас не самое лучшее время заводить новые отношения. Ты совершенно новый для меня человек, и вообще все здесь для меня новое – вся эта жизнь, которую я теперь веду. И пока что я не знаю, куда меня это приведет, знаю лишь то, что хочу начать жить правильно.

– Понимаю, – опять спокойно кивнул Остин, как будто он был психотерапевтом, а она – пациентом на приеме. – И что же вызвало все эти умозаключения? Столь быстрый переход от сверкания в окне своими прелестями к «хочу начать жить правильно»?

Господи… даже в их холодной вежливой беседе Остин умудрился наполнить вожделением слово «прелести». Би казалось, это произошло целую вечность назад, и теперь она сама удивлялась своей дерзкой выходке.

– Сегодня кое-что произошло на моей бывшей работе, и это словно засосало меня обратно в тот мир. А еще… это вышло почти случайно и никак с тем событием не связано… Мне предложили работу.

– Ага. – Голос его как будто помрачнел, подбородок заметно напрягся. – И ты… хочешь дать согласие?

– Что?! – Би сдвинула брови и яростно замотала головой. – Нет, конечно! Ни в коем случае! Но это заставило меня задуматься о том, что привело меня сюда и как я могу взять и все испортить, используя тебя как средство… Как какое-то… отвлекающее лакомство.

Лицо Остина расплылось в широкой вальяжной улыбке.

– Помнится, я уже говорил тебе, что меня вполне это устраивает.

«Почему? Ну почему он так улыбается?! Разве его не должен волновать исход этой связи?» – недоумевала Би. Когда ей было двадцать пять, она тщательно продумывала каждое свое решение, рассматривая его со всех углов. И эта привычка осталась у нее на всю дальнейшую жизнь.

Как видно, до недавних пор.

– Я с тобой серьезно пытаюсь разговаривать. – Би так нахмурила лоб, что, казалось, брови чуть ли не наехали одна на другую. – О том, что между нами происходит. В смысле… Кто мы друг другу? И что мы вообще с тобой здесь делаем, Остин?

Купер издал шумный вздох, исполненный великого терпения, – как предположила Би, порядком отработанный на службе. Копам ведь полагается иметь сверхчеловеческие запасы терпения.

– Беатрисс… солнышко… – Остин сделал два шага в ее сторону и остановился. – Почему мы должны давать точные определения тому, что между нами происходит? И почему мы вообще должны кем-то быть? – Он пожал плечами. – Почему бы просто не быть тем, что есть? Просто проводить вместе время. Вдвоем – ты и я. Смотреть телик, смеяться, ходить в «Лесоруб», ездить на озеро. Есть попкорн и пить пиво в постели. Заниматься любовью. Ну или не заниматься, – вскинул он ладони, как будто сдаваясь, и тут же их снова опустил. – Если тебе действительно этого хочется. Давай просто довольствоваться настоящим, и пусть все идет своим чередом, пока мы сами не решим либо положить этому конец, либо дать этому стойкое определение.

Казалось, это было так легко! И настолько просто. И в его устах это звучало чертовски искусительно! Никаких тревог, никакого страха перед будущим, с которыми в ее сознании связывались их отношения. Просто два человека, живущих сегодняшним днем.

– То есть… просто плыть по течению?

– Угу. – Он приблизился к Би, нашел ладонью ее руку и легонько пожал. Вблизи его присутствие действовало почти обескураживающе. Он был такой большой и широкоплечий. Такой крепкий и надежный. – Ведь ты приехала сюда, надеясь освободиться от той личности, которой ты была в Лос-Анджелесе. И ты успешно это делаешь, и я рад тебе в этом помочь. И буду счастлив помогать тебе в этом столько, сколько ты захочешь. Так что не тревожься за меня, хорошо? Я уже большой мальчик. У меня есть голос и есть рот.

«О да! Причем и то, и другое – божественные!»

Другая его рука скользнула к ее лицу, нежно обхватив щеку, и Би от его прикосновения задрожала.

– А еще есть свобода выбора, – продолжал он, медленно поглаживая большим пальцем ей лицо, отчего у нее к горлу и груди устремились полчища мурашек. – Я способен высказаться за себя. И если мне захочется положить этому конец, то ты будешь первой, кто об этом узнает.

Би шумно и прерывисто вдохнула. Этот мужчина, если что-то задумал, умел быть убедительным. Она ведь действительно приехала в Криденс, чтобы разрушить прежние преграды и стереотипы. Чтобы стать совсем другой, новой Беатрис. Чтобы сломать все правила, доселе сдерживавшие ее жизнь, и просто делать то, к чему душа стремится.

И, помоги ей господи, душа ее стремилась к Остину Куперу.

– Хорошо? – с легкой хрипотцой спросил он.

Би подалась к нему, и Остин сделал последний шаг, разделявший их тела. Он был, конечно, прав. Он и впрямь был «большой мальчик». Со свободой воли и выбора. И она дала ему сейчас предостаточную возможность поджать хвост и сбежать.