Нарушенная клятва полностью

Боль пронзила меня насквозь. Я согнула пальцы, впиваясь когтями в собственные ладони.

– Но вы же при мне спорили насчет моего участия, – сказала я, но голос превратился в хрип.

Джейкоб снова издевательски улыбнулся.

– Да, так мы и сделали. Нам нужно подать все так, чтобы ты поверила. И это дало Дрею его первую возможность поиграть в твоего защитника.

Они разыграли тот разговор. Все они.

Я перевела взгляд на Зиана и Доминика, и напряженные выражения их лиц это подтвердили. Они не были ни капельки удивлены, лишь беспокоились по поводу того, как я отреагирую.

– Рива, я клянусь, это не имеет никакого отношения к сегодняшнему вечеру или… или… – Андреас запнулся, но быстро взял себя в руки. – Я верю тебе. Я понял, что мы ошибались. Я…

– У него так хорошо получилось, правда? – перебил Джейкоб. – Помог тебе расслабиться и все такое.

Он бросил взгляд на Андреаса.

– Ты уже можешь остановиться. Не думаю, что ей осталось, что рассказать.

– Ты на хрен заткнешься или нет, Джейк? – огрызнулся Андреас, но мои мысли уже вернулись к нашей интерлюдии в подвале.

Он упомянул Гриффина. Поведал о своих тайных слабостях. Он подтолкнул меня к тому, чтобы я все рассказала о той ночи, когда Гриффин умер.

Все это – мнимая привязанность и признания, которые он якобы делал, – все это для того, чтобы внушить мне мысль, что я могу открыться.

Он пришел сюда и все им пересказал? Джейкоб говорил так, будто уже все знает.

– Почему ты… Как ты мог…

Я не знала, как озвучить душащий меня вопрос. В основании моего горла застрял вопль, который разрастался с каждой глухой пульсацией.

Я любила тебя. Все, что у меня было, это любовь к тебе, ко всем вам…

Джейкоб, прищурившись, посмотрел мне в глаза:

– Ты правда думаешь, что заслуживаешь лучшего?

Его насмешливый тон вызывал во мне новую волну пронзительного гнева. Он гремел между моих ребер и отдавался вибрацией где-то в глубине горла.

Моя ладонь взметнулась наверх и сомкнулась вокруг кулона. Мой большой палец отделял кошку и клубок пряжи и снова сцеплял их вместе, но этот размеренный ритм совсем не помогал унять мучительную ярость, которая пульсировала в моих нервах, перерастая в рев.

Я могла бы причинить им такую же боль, какую они причинили мне. Я могла бы разорвать их на части.

Снова посмотрев на Доминика и Зиана, я хрипло спросила:

– Вы оба со всем этим согласились? Правда?

Зиан несколько раз открыл и закрыл рот.

– Нам нужно было знать… нам нужно было удостовериться… – слабо произнес он.

Лицо Доминика застыло от напряжения.

– Мы же должны были позаботиться о самих себе.

Самих себе. Потому что я не одна из них, и они выталкивали меня за пределы своего круга так сильно, как только могли.

Я стиснула зубы. В горло начала проникать покалывающая вибрация.

Нет. Я закрыла глаза, стараясь подавить сотрясающее меня изнутри кровожадное желание. Но я уже достигла предела и не могла взять себя в руки.

В темноту за моими веками ворвался голос Джейкоба.

– Теперь тебе больше не нужно прикидываться нашим другом. Этим ты ничего не добьешься. Давай уже посмотрим, кто ты на самом деле.

Мои легкие разрывались от желания закричать прямо на него и показать, на что он меня провоцирует. Заставить его пожалеть, что он насмехался над моим несчастьем.

Нет, нет, нет.

Мой большой палец снова дернул кулон, и он с треском распался на две части – клубок пряжи упал мне в ладонь, а кошка продолжила болтаться на цепочке у меня на шее.

Я сломала кулон Гриффина.

Как будто я сломала его самого. Я могла бы сломать их всех, надо лишь…

– Рива, – обратился ко мне Андреас. Кажется, он говорил что-то и до этого, но я не слышала. – Он ведет себя как гребаный идиот. Послушай меня. Я…

Он сделал шаг ко мне, но я отшатнулась. На мгновение из моего горла вырвался крик.

Я тут же зажала рот рукой, но увидела, что Андреас поморщился. Я ощутила боль, которую вызвал этот краткий всплеск силы.

То, что извивалось и гудело внутри меня, жаждало большего. Оно так стремилось вырваться из моей груди, что грозилось вот-вот взорваться.

Я могла все здесь разрушить, и часть меня хотела этим насладиться.

Джейкоб тоже ко мне приблизился. Его глаза блестели ледяным блеском.

– Давай. Расскажи нам, что ты на самом деле чувствуешь.

Я перевела взгляд с него на Андреаса: тот застыл как вкопанный. Он смотрел на меня так, словно ясно видел бушующую внутри бурю эмоций – или, может быть, сейчас они подступили так близко к поверхности, что были написаны у меня на лице.

Я начала отступать, но Джейкоб с помощью своей силы захлопнул дверь у меня за спиной. Он подошел ближе с той жестокой ухмылкой, которую мне так хотелось стереть с его лица.

Сломать его, скрутить, заставить страдать. И всех остальных – тех, кто стоял в стороне, наблюдая, как он причиняет мне боль. Каждый из них был по-своему виноват.

Покажи им всем, что такое настоящая боль.

Нет.

Этот протест едва ли мог сдерживать волну ярости внутри меня.

Зрение начало затуманиваться.

Я должна уйти.