Голос мужа был слышен откуда-то издалека. Но я пока что его слышала и даже понимала слова.
– С-смеш-шной, ш-ш-ш… – прошипела невидимая собеседница. – Клади сюда… ш-ш-ш.
Хлопок, неестественно громкий, и вокруг стало тихо-тихо. И боль, ставшая моей сущностью, враз потухла, словно её и не было никогда.
Я умерла? Поэтому стало так легко?
Осторожно приоткрыла сначала один глаз, потом второй. Со всех сторон меня обступала тьма, и лишь мягкий свет, исходящий от моих рук, разгонял мрачные тени.
Неужели так пресно и однообразно выглядит жизнь после смерти? Ни красочных лугов, ни бескрайнего небо… Только темнота, бесконечная и беспросветная.
Я села, подтянула ноги к груди и осмотрелась. Нет, я ничего не упустила, кроме тьмы здесь нечего было рассматривать.
– Хочешь вернуться? – голос, мягкий и обволакивающий, всколыхнул тьму, и она оживилась. Уплотнилась, зашевелилась, будто приготовилась напасть.
– Зачем? – уточнила не без настороженности.
– Не знаю, – просто отозвался кто-то, – эти четверо ждут тебя. На что-то надеются.
Тьма расступилась и в пятне света стали видны очертания тех, с кем я провела совсем недолгий путь.
Брайен стоял, опираясь руками о стол, и смотрел в одну точку. Он злился, но даже в злости его лицо оставалось красивым. Возможно, если бы всё случилось иначе, я смогла бы влюбиться в него, а он – в меня. Возможно, наше знакомство было бы иным, лишённым ненависти и обмана. Возможно…
– Ты ещё можешь всё исправить, – напомнил о себе голос, и я встрепенулась, оторвав взгляд от истаявшей картины.
– Могу?
– Если захочешь, – усмехнулся голос.
– Кто ты? – задала вопрос, с которого нужно было начать беседу.
– Не важно. Просто скажи – вернёшься или останешься?
Я не знала, что меня ждёт, ни здесь, ни там. Но… Всё же выбрала.
– Вернусь.
Голос рассмеялся, и этот смех тысячами осколков рассыпался повсюду, уничтожая тьму, которая с ворчанием расползалась в разные стороны.
Вернусь…
Надеюсь, я не ошиблась.
Первый вздох – отчаянный, жадный, – с хрипом прокатился по горлу и со свистом сорвался с приоткрытых губ.
– Жива? – не то удивился, не то обрадовался Зэйн.
Когда открыла глаза, пытаясь понять, умираю я, или же смерть откладывается на неизвестный пока срок, моей руки коснулись ледяные пальцы. Осторожно коснулись, боясь повредить ослабевшую конечность.
Я посмотрела на Брайена. Он молчал, и выражение лица у него было таким, что отвести взгляд я не смогла. Слишком ярко горело в глазах беспокойство – неподдельное и искреннее. Глаза затянуло пеленой. Первая, и единственная, в том числе, слеза расчертила висок, теряясь где-то в спутанных волосах.
– Мы ещё начнём всё заново. Не уходи, – голос супруга был хриплым.
В книгах про храбрых рыцарей и прекрасных леди, эти слова вряд ли бы сочли за романтичное излияние, но… Разве мы существуем на шуршащих страницах? Нет. В жизни простые признания куда важнее высокопарных фраз.
Желание вернуться, всё же, было не таким уж и сомнительным.
Через каких-то полчаса, когда я смогла подняться с неудобной, грубо сколоченной лавки, вся наша компания сидела за столом и ждала обещанных ответов. Правда, чудище, к которому нас так опрометчиво привёл догейра, давать их не спешило.
На самом деле, в воцарившейся тишине я думала вовсе не о том, как лорд Маригор организовал предательство семьи Ленгро, и для чего в этом грандиозном плане ему понадобилась я, а о том, за что Пустошь так не любит своих детей, и почему матушка выглядела как обычный человек.
Что догейру, что сидевшее перед нами нечто, сложно было назвать не чудовищами, и если к первому за время небольшого путешествия я успела привыкнуть, то второе…
Огромное, горбатое, лохматое… Со вздыбленной шерстью и горящими фиолетовыми глазами. А помимо глаз ничего в этой бесформенной груде и не выделялось, словно создатель этой мерзости забыл о том, что у любого уважаемого чудовища должна быть зубастая пасть, и нос, для выслеживания жертв.
Хотя, если присмотреться, можно разглядеть короткие лапы, удачно замаскированные шестью.
Словом, это нечто сидело во главе стола и обводило нас внимательным взглядом, от которого (да и от общего вида тоже) хотелось сбежать из душной землянки.
Никто из моих спутников не решался заговорить первым, да и я предпочитала молчать, уж больно жизнь, вернувшуюся, не хотелось завершить так быстро.
– Хорош-шо, – довольно промурлыкало чудовище, и мы все разом вздрогнули. Откуда извергались звуки так и осталось не понятным, что пугало ничуть не меньше уродливой морды. – Спраш-шивай.
Лапа приподнялась и указала на Брайена. В этот момент благоразумие отчего-то покинуло меня, и я произнесла:
– Может быть, вы сначала ответите на мои вопросы?
Не спорю, ответы супругу нужны не меньше моего, но… Я едва не умерла, могу я себе позволить некоторые странности?
– А кто с-сказал, – мерзко захихикало нечто, – что я буду говорить с-с тобой?
Догейра, сидевший напротив нас в самом углу каморки, разочарованно покачал головой.
То есть, как это? Со мной эта тварь разговаривать не собирается?!
