Именно из-за этих глаз он больше не посмел взять то, что ему полагалось по праву. Хотел научить её не бояться его. У него почти получилось, только времени оказалось слишком мало.
А потом это её признание, что никакой ночи не было и что брак их силы не имеет.
В первое мгновение стало обидно. Взыграла мужская гордость, а потом… Он ошалел от счастья. Страх и обречённость, которые он запомнил ярче всего, были лишь иллюзией, и теперь у него есть возможность сделать всё правильно. Мало кому выпадает такой шанс, а ему боги отчего-то его подарили. Не от того ли, что хотели искупить вину за всё произошедшее? Не важно.
Следом была встреча с королём, которая перечеркнула все его планы.
Брайен уважал его величество за непреклонную волю и за справедливость, что была ему присуща. Не во всём, конечно же, невозможно усидеть на троне, если повиноваться лишь благородным порывам. Но у него как-то получалось балансировать на грани, не превращаясь ни в глупого слюнтяя, ни в ужасающего тирана. Всего в меру.
Он и сказал ему после разговора: «Отпусти девчонку. Отец у неё та ещё мразь, но ей не ломай жизнь. Дай ей выбор».
Выбор? Вот так просто? Он же ни за что не отпустит её, у него есть второй шанс… И всё псу под хвост. И шанс, и серьёзные намерения. Выбор! Демонов выбор! Он обязан его ей предоставить во что бы то ни стало. И стоит он сейчас рядом с ней и несёт чушь о безысходности и о милости, которой готов одарить её в благодарность за спасение жизни. По сути, ему бы ей эту самую жизнь подарить, бросить к ногам девушки, но…
Умом он понимал, что должен уйти в сторону. Она молода, наивна и желание быть рядом с ним, принятое в сложных обстоятельствах, вскоре сойдёт на нет, и останется лишь долг, который так просто не вычеркнешь и не забудешь. Долг, который будет тяготить её изо дня в день, из года в год. А он будет тяготиться тем, что не подарил ей свободу.
Но разве готов он отпустить?
Возможно, это вовсе не любовь. Да и нужна ли она? Достаточно того, что ему хочется быть с ней. Ему… А хочется ли ей?
Молчание затянулось и когда она ответила, он едва не рухнул на колени, и не принялся упрашивать её остаться… Но промолчал. Она выбрала, и он обязан принять её выбор.
Поместье было ухоженным. Добротным. Отгороженным от основного тракта небольшой рощицей с вековыми деревьями в два моих обхвата. Здесь было… спокойно. Сонно. Но не уютно.
Я понимала, что пора бы привыкнуть. Научится жить вот так, когда всё просто и понятно. Когда не нужно ждать предательства, удара в спину и прочей гадости. Но не получалось. Я маялась, подолгу всматривалась в темноту, прежде чем закрыть глаза и увидеть лицо того, кого стоило бы забыть.
И днём не было легче. Я большую часть времени проводила за книгами. Разными. Начиная от истории Пустоши, где и как её добыл для меня Сэй-Саш я предпочла не спрашивать, заканчивая домоводством и кулинарными брошюрами. Последнее вовсе было какой-то блажью, но всяко лучше, чем тенью бродить по коридорам и пугать слуг.
Близость столицы дарила… осведомлённость. Я знала, что лорда Маригора Вайнера казнили, вздёрнув на верёвке, так же, как и всех его сторонников. Земли приграничья, оставшиеся без глав, отдали новым владельцам, тем, кто был верен королю.
С Пустошью конфликт так же был улажен.
Догейра вернулся ко мне, спустя две недели, после завершения войны. Он долго искал особую тюрьму, где держали его собратьев, обшарил всё подземелье, деревенские дома, и даже склеп семьи Ленгро. Но ничего не нашёл. А потом… Случайно оказался в доме, в малой гостиной, где на кресле лежала стопка книг, одна из которых и была той самой тюрьмой. Теперь хоть стало понятно, почему тогда медальон так рьяно защищал меня от потрёпанного фолианта. Что самое удивительное, письмо матери, о котором я уже успела забыть, тоже было там.
О Брайене он ничего не рассказал, а я не стала спрашивать, потому что на тот момент меня и без этого выворачивало от боли.
Много позже он рассказал, что Талим был всё же в замке и от братоубийства Ленгро-старшего уберёг только король, заставив прислать младшего брата в столицу. Его дальнейшая судьба была мне неизвестна, но мне было отрадно знать, что Брайен не взял на душу грех, который бы сам себе никогда не простил.
Всё шло своим чередом, и я бы обязательно и дальше делала вид, что всё хорошо, если бы в один из таких дней, когда я гуляла по саду, ко мне со всех не прибежала служанка и не пропыхтела:
– Госпожа, там… там…
– Что? – уточнила спокойно.
Девушка эта, Алия, была довольно эмоциональной, и банальный приезд булочника уже был для неё событием века.
– Там… – она испуганно округлила глаза и щёки надула, словно шарик.
А я поняла, что так ничего от неё не добьюсь. Окинула тоскливым взглядом сад и развернулась к дому. Алия поспешила за мной, размахивая руками и всё ещё пытаясь объяснить, что же её так встревожило.
Но когда на пороге появился такой же встревоженный Сэй-Саш, я поняла – дело действительно важное.
