Было больно, обидно. Утомляла неизвестность и будущее, которое пока я даже не могла толком представить. Но, подозреваю, со временем станет легче. Главное понять, куда мне идти, когда всё закончится.
Земли Вайнер, как главных зачинщиков переворота, отошли его величеству. И столичный особняк, вкупе с винной фабрикой – тоже. Мне бы стоило жалеть об этом, но я не жалела. Я радовалась.
Я сидела в шатре и бездумно рассматривала на тёмно-жёлтых стенах водяные подтёки, брызги от вина и капли от крови. Очередной день принёс щемящее чувство тоски и новую порцию отвращения – лорд Мром и Кроур были взяты под стражу. И хоть они, в отличие от двух своих соратников, не унижались и не втаптывали своё достоинство в грязь, признавать свою ошибку так же не спешили. Оправдали себя лишь тем, что они всегда на стороне правых. И тот факт, что лорд Маригор и правда не имели между собой ничего общего, их вовсе не волновал.
Прискорбно, но… Так будет проще принять верность наших поступков.
Моё уединение было нарушено. Нет, не Зэйном, который все эти дни пытался разговорить меня, а Брайеном.
Он замер посреди шатра и неотрывно смотрел на меня, будто пытался найти что-то ему одному известное в ничуть не изменившихся чертах моего лица.
Не выдержала первой и, нервно облизнув губы, спросила:
– Остался замок Ленгро?
О судьбе Талима с тех пор, как мы покинули Пустошь, ничего не было слышно. И я знала, что супруг надеется найти брата в родовом замке.
– Да, – односложный ответ заставил вздрогнуть.
Нужно было сказать что-то ещё, задать наконец мучавшие меня вопросы, но язык будто прирос к нёбу, и я не смогла выдавить и слова. Только смотрела на него в ответ.
– Дженис, я… – начал и замолчал, а я, подорвавшись со своего места, закончила за его.
– Хочешь, чтобы я ушла?
– Ушла? – горькая улыбка коснулась его губ. – Нет, я хочу, чтобы ты выбрала. Осознанно, а не под давлением обстоятельств.
Тряхнула головой и скрестила руки на груди. Глупая попытка унять шумное сердцебиение, но другой возможности успокоиться у меня сейчас не было.
Промолчала. Я просто не знала, что должна на это ответить.
– Сейчас всё проще и сложнее, одновременно, – Брайен сделал крохотный шаг, сокращая расстояние между нами. Но этого было недостаточно… Мне хотелось, чтобы он подошёл близко-близко и развеял, наконец-то, все мои сомнения. А он их только усугубил… – Ты красива, молода, и вольна выбирать. То, что теперь ты осталась без земель и приданного, ничего не меняет. Я отблагодарю тебя за то, что ты не единожды спасла мне жизнь – подарю поместье неподалёку от столицы и золото, столько, сколько ты попросишь. Я не хочу, чтобы ты осталась рядом со мной только от безвыходности…
Не так давно я так восхищалась благородством Ленгро, а сейчас… Сейчас мне хотелось, чтобы эти высокие моральные принципы скончались мучительной смертью. Благородство? Ха… Это яд, не позволяющий сказать правду, под благовидным предлогом: «боюсь обидеть».
Хотелось крикнуть, что мне не нужен выбор, что я его уже сделала. Что красота и молодость не равны свободе, с которой я даже не представляю, что делать. Что… А благородство ли сподвигло его не этот разговор? Или сила, что превратила меня в опасное чудовище?
Я выдохнула сквозь зубы, посмотрела в его глаза и не смогла прочитать в них то, что заставило бы меня наступить на горло собственной гордости и броситься в объятья Брайена с просьбой остаться со мной.
Тишина затянулась, мне пришлось собрать в кулак все силы, и спокойно, знал бы он, как далось мне это спокойствие, ответить:
– Да, наверное, ты прав. Так будет лучше.
Это всё равно, что вытряхнуть душу и бросить её к его ногам…
Он хорошо помнил их первую встречу. Как она вошла в просторную залу, как мазнула пренебрежительным взглядом по расплывшемуся в странноватой улыбке отцу, и как удивлённо округлились её глаза, когда она увидела его.
Щуплая, маленькая, с туго затянутыми косами, в строгом платье, за которым ничего примечательного разглядеть и нельзя было.
Вряд ли в тот момент он думал о том, что это невыразительно недоразумение вскоре станет его женой. Тем более, не мог подумать, что она так искусно будет играть роль жертвы, а потом с лёгкостью покорится воле отца-интригана.
Что греха таить, в тот момент он её ненавидел. Всем сердцем и душой. А потом… Потом что-то неуловимо изменилось. То ли глупая её отвага, что через страх проглядывалась, то ли… А демоны теперь разберут, что стало причиной перемен.
Он смотрел на неё и не видел в ней отца. Мечтал лицезреть продолжение Маригора, но не получалось. Потому что она была другой. Нерешительной, пугливой, и в то же время до одури смелой и искренней… Последнее уж совсем невероятное качество для той, в чьих жилах текла кровь Вайнер. Но она была именно такой. Искренней и готовой помочь каждому, кто в этом нуждался.
И ночь их первую, пусть и навеянную чарами амулета, он помнил во всех красках. Молочную кожу, на ощупь, словно нежнейший шёлк, припухшие от поцелуев губы, и глаза… Манящие и отталкивающие одновременно. Напитанные страхом и обречённостью…
