Мне больше ничего не хотелось так страстно, как оказаться подальше от Пустоши, от тех, кто и были мне родными по крови, но чьи сердца невыносимо далеки от меня.
– Хорошо, – на удивление покладисто выдохнул мужчина.
Остальные промолчали. По глазам Шали было видно, что ей хочется возразить, но она промолчала, что, конечно же, было к лучшему.
– Мы можем всё обсудить, – осторожно произнесла хранительница, и я не сдержала горькой ухмылки.
– Теперь нет, уже не можем.
Я не лгала. Обсуждать хоть что-то можно с теми, кто не предавал тебя раз за разом, пытаясь выгадать время для своих подлых игр. Они предавали. Обманывали. Пытались сделать из меня послушную куклу.
– Дженис… – с невысказанной мукой прошептала Шали, и я не выдержала.
– Хватит! – хлопнула руками по коленям, чувствуя, как руки Брайена, которые он держал на моих плечах, напряглись. Только ради него я продолжила спокойнее: – Вы поверили тому, кто убил вашу дочь, предали память той, кто до последнего пыталась найти в вас поддержку, – я одарила тяжёлым взглядом Шали, от чего та сжалась, сильнее стиснув руки в кулаки. – В угоду Маригору решились на убийство моего мужа, и после всего этого, вы говорите о каком-то обсуждении? Нет. Я не знала о вашем существовании много лет, теперь же предпочту забыть обо всём.
Лицо Олта Лиота сделалось красным, потом побледнело, приобретя сероватый оттенок. Его же супруга сидела тихо, кажется, даже дыхание затаила. А вот Лиссанэа… По её глазам сложно было хоть что-то сказать.
– Если догейры, как вы говорите, действительно были заточены в особую тюрьму, мы найдём их и освободим. Но после этого вы больше никогда не потревожите нас.
Хранительница вышла вперёд, оглянулась на главу клана и только после этого обронила:
– Не потревожим, – и добавила, немного замешкавшись, – мне жаль, что так вышло.
Жаль… Какое странное слово для всего, что произошло. Я не ответила. Поднялась со своего места и вышла из этого дома, мысленно захлопнув дверь в эту часть моего прошлого.
– Уже всё? – немного удивился Зэйн, увидев нас.
Я кивнула, обвела хмурым взглядом пленных, кого теперь нам предстояло доставить к королю. Отец и брат, которого поймали, когда он пытался вернуться на земли королевства, смотрели на меня с одинаковой ненавистью – жгучей и всепоглощающей. Я же… Мне отчего-то стало всё равно. Ответная ненависть и жгучая боль от потери никуда не исчезли, но жажда крови утихла, а мне не хотелось вновь её будить.
Нам предстоял долгий путь к столице. К тому же нужно было не попасться на глаза лордам, предавшим Брайена. А это, если учитывать, что все приграничные земли заняты предателями, будет довольно непросто.
Мы уже выехали из города, когда нас догнал… Догейра. Он обогнал нас и застыл на месте, так что нам тоже пришлось остановиться.
– Что тебе нужно? – первым заговорил Брайен. И его голос, глухой, напитанный злостью, не предвещал ничего хорошего.
– Я с-с-с вами пойду, – прошипел в ответ дитя Пустоши.
Ленгро обернулся и посмотрел на меня. Я же только скривилась, и сама спросила:
– Зачем?
Догейра резко дёрнулся вперёд, завис в воздухе прямо передо мной и, понурив голову, произнёс:
– Я С-с-сэй-С-с-саш, из рода Мёртвой крови прош-ш-шу тебя, гос-с-спожа, позволь мне с-с-служить тебе.
Вряд ли я думала, что услышу именно это. Хотя… Глупо было бы надеяться, что хранительница отпустит нас без соглядатая.
– Нет, – отрезала грубо, вовсе не заботясь о том, что принесёт этот отказ. Я больше не хочу, чтобы рядом со мной были лгуны и предатели. Я устала от этого.
Догейра дёрнулся, словно его ударили, но выдавил вполне искренне. Жаль только, что я ему больше не верю.
– Она не знает, что я здес-с-сь.
По моим губам скользнула безрадостная усмешка:
– Знает. Всё она знает.
Сэй-Саш не двигался. Молчал. И мне пришлось поторопить его:
– Уйди с дороги, нам пора уходить.
Догейра поднял на меня свои глаза, в которых светилась бездна и я услышала тихое:
– Я не предам. Больше никогда.
Это было странно. Я чувствовала, просто знала, что эти слова не слышал больше никто, кроме меня. И медальон, который я вернула на его законное место, мягко нагрелся, пытаясь то ли убедить меня в его искренности, то ли, напротив, в притворстве.
«Ты уже предал, этого достаточно», – ответила мысленно, не отрываясь глядя на него.
Я не готова дать кому-то из них второй шанс. Пока что раны не зажили, и мне слишком болезненно думать о том, что кто-то вновь уничтожит меня. Только лишь потому, что у него будут веские на то причины.
«Я готов умереть за тебя, моя гос-с-спожа»
Промолчала и он добавил:
«Я помогу пройти вам мимо предателей незамеченными».
Я уже собралась объехать его, но замерла, поражённая его словами.
– Поможешь? – проговорила вслух, вовсе не заботясь о том, как наш разговор будет звучать со стороны.
– Да, – короткий ответ, который заставил задуматься.
Вряд ли нам удастся пройти приграничные земли и остаться незамеченными. А чтобы сражаться… Нас слишком мало, даже с моей безграничной силой. И если быть откровенной, я теперь вовсе не желала прибегать к её помощи, потому что я боялась, что не смогу вовремя остановиться.
