– Солнце в зените, – добавил подводник хмуро. – Им даже до вечера не дотянуть без питья. Да взгляни сам.
На вспомогательном экране возникло изображение желтой надувной лодчонки. Двое изможденных трупроцев в грязных робах лежали недвижно на днище. Третий перегнулся через корму и вяло, непослушной рукой зачерпывал воду, смачивая ею тряпку, обмотанную вокруг бритой головы. Никто из них не подозревал, что пеструха-рыбоглот, парящая высоко над лодкой на широких перепончатых крыльях, имеет сложную электронную начинку, телекамеру и радар, что за беглецами сейчас пристально наблюдают, и далеко в космосе, в центральной рубке разведывательной базы решается их судьба.
– Вижу, – сказал Тормек, снова подавшись к пульту. – Мне тоже их жаль. Но вмешательство запрещаю.
– Бригадир, – упавшим голосом проговорил Грахкаан. – Они же погибают…
– Сожалею, Грах. Однако придется оставить все, как есть.
– Понял, – угрюмо ответил командир поста. – Конец связи.
– Конец связи, – Тормек ткнул клавишу, и оба экрана превратились в пустые бельма.
Арч не заметил, что во время сеанса связи в рубку кто-то вошел, и вздрогнул, когда раздалось протестующее восклицание:
– Но почему?!
Бригадир развернул кресло спиной к пульту и спокойно переспросил:
– Что почему?
– Почему вы не спасли их?! – звонкий голос девушки дрожал от негодования.
С изумлением Арч узнал в ней Ликку. Розовое платье сменил комбинезон, волосы собраны в узел, под округлую форменную шапочку. На плече золотистая эмблема операторской службы – буквы ОС и восьмиконечная звездочка. Так вот кого привез очередной челнок, покуда Арч отсыпался после акции на ферме…
– Сядь, милочка, – обезоруживающе просто сказал Тормек. – И скажи для начала, почему мы должны были их спасти?
– Как же так… Вы еще спрашиваете. Ведь они умрут.
– Не исключено.
– Значит, вы бросили их. Бросили на гибель. Ведь это… это все равно, что…
– Ну-ну, договаривай.
– Это все равно, что убийство, – выпалила Ликка.
В напряженной тишине стало слышным тихое гудение, потрескивание, пощелкивание населяющих рубку приборов. Ликка продолжала стоять в центре помещения, сжав кулачки так, что побелели костяшки, и не сводила с Тормека сузившихся и словно бы потемневших глаз.
– Хуже всего то, что ты права, – наконец произнес бригадир. – Да, кругом права. Только вот выхода у нас нет.
Он указал рукой через плечо, туда, где во тьме обзорного окна кротко голубела планета.
– Там ежедневно погибают тысячи людей. И все они, по нашим меркам, должны бы еще жить и жить. Но мы не можем их всех вылечить, освободить, спасти…
– Не можем всех – значит, нельзя никого? – перебила его Ликка. – Так выходит, по-вашему?
– Выходит, так. И демаскировать подводный пост нельзя без крайней нужды. И есть много других причин, о которых не хочется распространяться. Тебе не приходилось видеть, как спасенный вместо благодарности вцепляется спасителю в глотку? Тебе не доводилось, милочка, хоронить товарищей, которых их собственное милосердие и благородство поставило под удар? Здесь Колония. Здесь другой, совсем другой мир.
– И Принцип Гуманности здесь тоже другой? – не без сарказма спросила девушка.
– Не берусь судить. Я не теоретик. У меня другие заботы – обеспечить максимум информации при минимальном риске. Надеюсь, тебя это не коробит.
– И совесть вас не будет мучать? Из-за тех троих?
– Будет, – бесхитростно кивнул бригадир. – А если не будет, если это случится когда-нибудь, я сам попрошусь на другую работу, подальше от Разведки.
Ликка разжала кулачки и присела на подлокотник ближайшего кресла.
– Нет, до меня такое никак не доходит, – сказала девушка. – Ни до ума, ни до сердца. А вы? – Обратилась она к Арчу. – Вот вы согласны с бригадиром?
Тогда только Арч сообразил, что Ликка не узнает его. Конечно, ведь теперь у него другое лицо.
– Как бы вам объяснить, – пробормотал он. – Понимаете, Ликка, несогласен я. Однако бригадир прав. Это не слишком туманно?
– Погодите, разве мы знакомы? – удивилась она. – Я что-то не припомню.
– Видите ли, мне пришлось изменить внешность, – объяснил Арч после некоторой заминки. – Я напомню: Альция, озеро Гарж… поездка в космопорт…
Глаза Ликки округлились от удивления, и на щеках проступил густой, как у ребенка, румянец.
– Так это вы?
– Да, – кивнул Арч и неловко развел руками, словно бы извиняясь.
Молчаливое замешательство прервал Тормек, который встал с кресла и направился к двери.
– Ребятки, я буду у себя в каюте, – сказал бригадир, покидая рубку.
– Так это вы… – повторила Ликка. – Но почему… почему у вас совсем не то лицо? Пластическая операция?
– Да. Такова необходимость. Скоро я отправляюсь туда, на планету.
– Скоро? Когда же?
– Совсем скоро. В шесть-ноль по бортовому времени.
Ликка мельком взглянула на хронометр сбоку пульта, снова посмотрела на Арча и, встретившись с его взглядом, опустила глаза.
– До меня с трудом доходит, что вы – это вы, – призналась она.
Арч покосился на свое отражение в одном из погашенных экранов.
