Лея плотно прижалась к нему и что-то прошептала, не просыпаясь. Фенрир вздрогнул.
– Черт! – посмотрев на часы, он с облегчением выдохнул. С момента его забытья прошло всего пятнадцать минут. – Лея…
– М-м-м… – она снова сонно коснулась губами его кожи, обняв за шею.
– Мне нужно уйти.
– Нет… – Лея медленно открыла глаза и подняла на Андрея затуманенный взгляд.
Они молчали несколько секунд. А потом Фенрир наклонил голову и, легко поцеловал Лею, успевшую в последний момент сделать вдох. Обняв ее за тонкую талию, Андрей постепенно усиливал напор, покусывая ее губы. Пальцы Леи утонули в его волосах, а тело в сильных руках было таким податливым, не оказывающим совершенно никакого сопротивления…
– Мы… не должны…
– Да…
Ладонь Андрея тем временем пробралась под ее футболку и коснулась бархатистой кожи, а поцелуи спустились к шее. Лея пахла так сладко, что уничтоженное стрессом и усталостью здравомыслие Фенрира вообще перестало подавать признаки жизни. Он постепенно подминал под себя прерывисто дышавшую, уже явно возбужденную дочь президента, забыв обо всем и наплевав на всех…
«Пожалуйста, не останавливайся…» – Лея ощущала ни с чем не сравнимую степень возбуждения. Внутри все кипело, от каждого требовательного прикосновения Андрея, кожа пылала, а от поцелуев бросало в ледяную дрожь.
– Да…
Его рука уже коснулась края ее леггинсов, и Лея перестала дышать в предвкушении острого наслаждения, чувствуя ноющую боль между ног, но…
– Мы не можем…
Андрей остановился и, часто дыша, уперся лбом в ее плечо.
– Почему?.. – Лее хотелось разрыдаться от разочарования. Она была на сто процентов уверена, что они дойдут до конца после таких ласк. И теперь, возбужденная, она боролась с яростным желанием спихнуть его с кровати и спрятаться под одеялом с головой.
– Ты же знаешь… Будет скандал. Меня, как минимум, уволят. Как максимум, еще и повесят… А тебя…
– А может, ничего и не будет? – она нашла в себе силы открыть глаза и медленно вела кончиками пальцев по плечу и шее Андрея, надеясь на чудо в виде продолжения. – После того раза никто ничего не сказал…
– Да. Потому что я позвонил Денису Морозову и признался, что накосячил. Он взял с меня обещание больше так не делать… И я не хочу нарушить его.
– Что?! – Лея вздрогнула от неожиданности. – Ты рассказал ему?!
– А что мне оставалось? Ждать, пока Герман нас сольет? Я решил, что так будет правильнее.
Над кроватью повисло молчание. Они все еще лежали в обнимку, одновременно боясь неизвестности, которая накроет их, если продолжить, и оттягивая момент разъединения, которое будет означать, что снова они больше не окажутся так близко друг к другу.
Андрей поднял голову и с сожалением посмотрел в печальные зеленые глаза. Пригладил разметавшиеся волосы Леи. Грустно улыбнулся.
– Я бы хотел. Правда. Но мы огребем так много проблем, что потом оба пожалеем о содеянном…
– Уходи.
– Лея.
– Уходи. Ты хотел уйти. Вперед, – Лея через силу отодвинулась, высвободившись из его рук, отчаянно пихнула в плечо и отвернулась, натягивая на себя одеяло.
– Прости, – Фенрир поднялся с кровати, усилием воли гася собственное возбуждение, и спустился на первый этаж.
Заглянув в служебную комнату, он включил запись камер в спальне. Со всех четырех углов было прекрасно видно, как Андрей отнес Лею на кровать и лег рядом. Но за размытием ничего не было понятно. С тем же успехом он мог уверенно заявить, что они просто лежали рядом.
«Идиотка…» – Лея сжалась в комок и тихо всхлипывала под одеялом. Окончательно возненавидев себя за запретные симпатии и Андрея – за взаимность, она очень надеялась, что утром он выйдет из ее дома в последний раз и уже больше никогда не явится сюда.
«Почему ты не сын кого-то из отцовских друзей? Почему ты просто телохранитель?.. Почему тот, с кем я хочу быть, оказался тем, с кем мне быть нельзя?..» – запутываясь в бесконечных «почему», Лея медленно погружалась в тяжелый тягучий сон.
Три кружки невыносимо крепкого кофе и восемьдесят страниц «Делириума» с горем пополам позволили Фенриру дотянуть до утра. В половину седьмого дверные замки внезапно щелкнули. Он встрепенулся и резко встал из-за стола, ощутив сильное головокружение, но умудрился все же кое-как остаться в вертикальном положении.
Первым вошел Морок. За ним – Владислав Поталин. Третьим – Сатир.
– Доброе утро… – Андрей пытался проморгаться, но перед глазами от усталости все плыло. По опыту он знал: нужно было перетерпеть еще час, и сонливость отпускала.
– Привет… – Денис с подозрением уставился на внешний вид своего протеже. Президент тоже недоуменно молчал. Лицо Константина никаких эмоций не выдавало.
