— Конечно, раз приказали — никуда не денешься. Начальство ведь о твоей безопасности заботится.
Немного поразмыслив, Со Я Чо изрек:
— У Пхоу Шан был жесток с крестьянами. Однако он вовремя ноги унес. Ведь неспроста к нему ночью в дом ворвались? Наверняка хотели его прикончить. Как ты думаешь?
Ко Со Твей вспомнил ночь, исполненную напряжения и тревог, когда они были близки к цели, но удача неожиданно обернулась поражением, и вновь испытал разочарование и досаду.
— По-моему, — продолжал Со Я Чо, — это могли быть только свои, по-видимому, крестьяне из наших мест, и руководил ими, судя по всему, карен.
От неожиданности Ко Со Твей вздрогнул. «Неужели Со Я Чо все разнюхал?» — пронеслось у него в голове.
— Кстати, тебя давненько не было в наших краях, — сказал Со Я Чо. — Где это ты все время пропадал?
— У себя в деревне.
— А сейчас решил зайти в гости?
— Да, надоело дома сидеть, да и по друзьям соскучился.
— Так тебе нравится у нас?
— Просто я бродяга по характеру. Не люблю долго на одном месте засиживаться. Мне хорошо везде. — Ко Со Твей взвешивал каждое слово, боясь сказать лишнее. Он понял, что Со Я Чо решил у него кое-что выведать.
— А я, наоборот, не люблю уезжать из дому. Когда вызывают в Хлеку или Инсейн, стараюсь побыстрее закончить дела и вернуться назад.
— Так у вас же дома дочь. А я одинок. Меня никто нигде не ждет.
— А не пора ли тебе наконец обзавестись семьей?
— Да хотелось бы, — рассмеялся Ко Со Твей, — сказав это нарочито громко, в расчете на то, что его услышит Но Тейн Хла.
— Что ж, это неплохо. Правда, сейчас смутное время. Тебя могут снова призвать в армию.
— Пока меня не тревожат.
— А если призовут — пойдешь служить?
— Если призовут, пойду, — ответил Ко Со Твей, решив из осторожности не быть откровенным.
— И правильно сделаешь. Правительство испытывает недостаток в опытных солдатах и офицерах: у повстанцев силы солидные, а для правительства это восстание — большая неожиданность.
— Не надо было вводить дополнительный налог, когда заведомо известно, что крестьянам платить нечем. Как говорится, что посеешь, то и пожнешь.
— Вот-вот, — оживился Со Я Чо. — На совещании старост я говорил, что сейчас не время собирать налог. Ничего хорошего из этого не получится. Большинство, конечно, не платит налог по бедности. Но многие просто попали под чье-то дурное влияние. Это я знаю точно.
— Я тоже считаю, что правительство совершило большую ошибку, несвоевременно начав сбор налогов, — согласился Ко Со Твей, сообразив, что сейчас, осторожности ради, более уместно во всем поддакивать старосте.
— Правительство явно перегнуло палку и этим спровоцировало смуту. А сколько хороших людей погибнет! Я денно и нощно молюсь, чтобы повстанцы здесь не появлялись, — произнес Со Я Чо с искренним огорчением.
Ко Со Твей был рад узнать, что староста не подозревает в нем одного из крестьянских руководителей. Но вместе с тем он сочувствовал Со Я Чо. Ведь он человек зажиточный и, вполне естественно, опасается за свое благополучие. Будучи его политическим противником, Ко Со Твей пытался в то же время найти ему оправдание: «Ведь он хорошо относится к крестьянам, и его надо пощадить».
Поговорив еще немного о разных пустяках, Ко Со Твей попрощался с радушным хозяином и отправился на ночлег к Со Маун Та. Долго ворочаясь с боку на бок, он думал о девушке и изыскивал способ сказать ей о своих чувствах. Такие дела обычно решали при помощи посредника. С первой женой именно так и было. Но в данном случае сложность состояла в том, что он был намного старше Но Тейн Хла и, помимо всего, в Поутиннье он был чужаком, и среди привыкших к спокойной, размеренной жизни обитателей деревни вряд ли сыщется охотник до такого сомнительного посредничества. Да и неуместно поверять свои сердечные тайны постороннему человеку. И, тщательно все взвесив, он решил, что этим щепетильным делом надо заниматься самому. Но каким образом? Но Тейн Хла жила затворницей и на улице появлялась только по утрам, когда посещала монастырь. Ходила ли она туда сейчас? Время ведь тревожное, а она, что ни говори, не простая крестьянка, а дочь сельского старосты.
Сознавая все трудности, он продолжал лелеять надежду на встречу с девушкой. Промаявшись ночь, он уже под утро погрузился в тревожный сон и пробудился от щебета птиц, когда занялась утренняя заря. Наскоро умывшись, он поспешил к монастырю и, к великой радости, встретил там Но Тейн Хла. Она, словно сказочная принцесса, плавно спускалась по склону холма.
— Ты домой? — Его влажные блестящие глаза откровенно говорили о любви. Но Тейн Хла улыбнулась.
— Знаешь, я ведь пришла сюда, чтобы повидаться с тобой. — Сделав это откровенное признание, она снова замкнулась. Ее неожиданное признание придало ему уверенности.
— Я люблю тебя, Но Тейн Хла, и прошу быть моей женой.
Этого девушка никак не ожидала. Ошеломленная, она не смела поднять глаз.
— Ну, скажи что-нибудь, Но Тейн Хла.
— А что мне сказать? — тихо произнесла девушка.
— Ты меня любишь?
— Не знаю, — ответила она и сделала шаг в сторону, но Ко Со Твей преградил ей дорогу.
