— Не уходи, Но Тейн Хла. Я тебя действительно очень люблю.
— Я пока ничего не могу ответить. — Она ускорила шаг. Ко Со Твей следовал за ней.
— Тебя смущает мой возраст?
— Нет. Я не могу ничего решить одна.
Увидев вдалеке группу крестьян, Ко Со Твей замедлил шаг и остался позади торопливо шагавшей девушки.
Уже одно то, что Но Тейн Хла не отвергла его любовь, было для него большой радостью. Окрыленный надеждой, он улыбался, глядя ей вслед.
На следующий день вечером, когда У Шве Тейн наконец вернулся, руководители крестьян волости Пхаунджи собрались опять в доме У Па Ни в Кайншоджи. У Шве Тейн рассказал о том, что правительственные войска атаковали Аланскую высоту и разгромили главную базу повстанцев, но что, несмотря на это, восстание продолжается, а отряды Сая Сана окопались у подножья гор.
— Восстание охватило многие районы страны. Повстанцы исполнены решимости сражаться до полной победы. Мы должны усилить нашу работу на местах и, завершив подготовку, присоединиться к боевым отрядам галонов.
Эти зажигательные слова У Шве Тейна вызвали одобрение присутствующих. Все возбужденно зашумели. Первым выступил У Аун Бан:
— Разгром главной базы восставших — это только временная неудача. Мы не должны опускать руки. Впереди нас ждет много трудностей.
— Я считаю, что пришла пора активизировать свои действия, — поддержал его Ко Со Твей.
Было решено незамедлительно приступить к формированию боевых отрядов и разработать подробный план организованного отпора на тот случай, если в волость нагрянут правительственные войска и полиция.
Весть о первых неудачах восставших, о разгроме их главной базы на горе Алан произвела удручающее впечатление на крестьян волости. Как всегда, нашлись слабые, безвольные люди, сразу же потерявшие веру в победу. Некоторые даже поспешили уплатить налог. Осмелевшие на этом основании ростовщики и помещики пытались словом и действием вынудить крестьян к погашению арендной платы и долгов. Зачастую крестьяне оказывали вооруженное сопротивление хозяевам, так ничего им и не уплатив.
У Аун Бан наотрез отказался вернуть долг помещику и свез весь рис в свой амбар. Кстати сказать, Тхун Ин женился наконец на Эй Хмьин, а Твей Мей, выплакав от обиды все глаза, затаила в душе непреодолимую ненависть к молодоженам.
У Шве Тейн неустанно готовил крестьян к предстоящим боям. Своей непоколебимой верой в победу он вселял в их сердца надежду. Но сообщения о кровопролитных боях и о больших потерях в рядах повстанцев затрудняли его работу и не приносили желаемых результатов.
Вскоре пришло еще одно печальное известие. Лишенный медицинской помощи, от пыток и истощения в тюрьме Инсейна скончался У Лоун Тхейн. Его смерть вызвала новый взрыв негодования.
— Потеря У Лоун Тхейна — большой удар для нас. Он не просто умер — его замучили до смерти, — гневно сообщал У Аун Бан.
Спустя шесть дней после смерти У Лоун Тхейна в его доме собрались руководители крестьян. Мать и дочь умершего были вне себя от горя. Ун Ту Хан успокаивал несчастных женщин, но в его груди клокотала ярость против палачей. Праведный гнев зажег сердца чинов. Они неукротимо рвались в бой. Гибель У Лоун Тхейна всколыхнула всю волость, привела в волнение даже поостывших и струсивших крестьян. Событие это облегчило подготовительную работу У Шве Тейна и его помощников, однако, когда дело доходило непосредственно до формирования боевых отрядов, большинство жителей волости, прослышав о тяжелом положении галонов, старались держаться в стороне.
Староста Пхаунджи У Не Тхун был отлично информирован о каждом шаге крестьянских руководителей, но не отваживался на решительные меры, притворяясь, будто ничего не замечает. В действительности он постоянно держал в курсе всех местных событий свое начальство в Хлеку. Между тем солдаты в волости пока не появлялись. Время шло, и боевой пыл повстанцев постепенно остывал. Но тут произошло событие, которое в той или иной мере затронуло интересы всех крестьян; оно-то и послужило поводом ко всеобщему возмущению.
Однажды в Оунхнепине появился старший лесничий Сан Тин со своими помощниками. Остановившись в доме Ко Чо Та, они занялись маркировкой деревьев, подлежащих валке. С собой у них было ружье. В тот же день в деревню заглянул Ко Со Твей и, узрев ружье, решил со что бы то ни стало им завладеть.
— Ко Чо Та, — обратился он к своему другу, — у нас скоро будет ружье.
— Откуда ты его возьмешь?
— А нам его даст Сан Тин.
— Да ты что, Ко Со Твей? — всполошился Ко Чо Та. — Из-за этого ружья потом беды не оберешься.
— Будь что будет. Мы ведь давно ждем повода. С тех пор как они загубили У Лоун Тхейна, я жду не дождусь встречи с солдатами. Вот мы им покажем, — возбужденно проговорил Ко Со Твей, потирая ладони.
— Ты только подумай, что ты говоришь! Если в волости начнутся волнения, крестьяне не смогут сеять рис. Как же они будут существовать весь год, — горячился Ко Чо Та.
— Я-то ведь тебя отлично понимаю. Ты печешься только о своих интересах. Боишься, когда начнутся большие дела, ты лишишься доходов.
