Ко Пу Сейн отправился в поле, а Тхун Ин остался в сторожке, дожидаться наступления темноты. Он решил все-таки повидаться с родными. Остаток дня казался ему вечностью — его мучили бездействие и томительно медленное течение времени. Наконец появился Ко Пу Сейн с тяжелой корзиной овощей.
— Ну, я пошел. Еще раз прошу тебя: будь осторожен. Полиция снова зашевелилась. На днях в деревне Поута обшарили все дома, — предупредил он своего друга. Потом, взвалив на плечи тяжелую ношу, медленно зашагал в сторону деревни.
Полицейские действительно не дремали. Они продолжали совершать набеги на деревни, отнимали у крестьян рис, кур, свиней, требовали водки, издевались над ними самым изощренным образом. Все это делалось с ведома и при полном попустительстве колониальных властей. Англичане намеренно держали крестьян в постоянном страхе, а крестьянам, конечно, было невдомек, что за спиной бирманских полицейских, солдат и чиновников стоят англичане, более всего на свете боявшиеся единства бирманского народа.
Вскоре после ухода Ко Пу Сейна наступили сумерки. В деревню Тхун Ин направился кратчайшим путем по знакомой лесной тропинке. Дождавшись, когда в соседних домах погасли огни, никем не замеченный, он подошел к своему дому. В одном из окон светился слабый огонек.
— Эй Хмьин! — позвал он тихо. Дверь сразу же открыли. Тхун Ин поспешно шагнул внутрь.
— Что произошло? — нетерпеливо спросил он вместо приветствия.
Мать смотрела на него полными слез глазами.
— Схватили нас и стали допрашивать. Хотели узнать, где ты скрываешься.
— Мерзавцы! Вы-то тут при чем, — сказал Тхун Ин с ненавистью.
— При том, что власть у них, а ты им не подчиняешься. Смирись, сынок. Пока ты не сдашь винтовку, нам не будет покоя. Они сказали, что, если ты покаешься, и отца отпустят, и тебя не тронут.
— И ты им поверила? Ко Нан Чо и Ко Шве Чо послушались их уговоров и где они очутились? Отца они тоже не выпустят. Я этих подлецов знаю и с повинной к ним не пойду. Лучше я погибну, чем встану перед ними на колени.
— Пожалел бы ты хоть нас. Нас ведь снова арестуют. Спасибо Ко Чо Ва. Если бы он не вступился, не увиделись бы мы сегодня, — причитала мать Тхун Ина.
— Что ты говоришь, мама! Этот Ко Чо Ва последний негодяй. Все это он подстроил, чтобы отомстить нам. Он и подкупил полицейских. Его убить надо, а ты его еще за что-то благодаришь.
— Нет, сынок, ты не прав. Нас выпустили, потому что он просил об этом инспектора полиции.
— Ничего вы не знаете, мама… — начала было Эй Хмьин и осеклась.
— В чем дело, Эй Хмьин, — обернулся к ней Тхун Ин, поняв, что от него что-то скрывают. Лоун Тин опять разрыдалась.
— Нас привели в дом Ко Чо Ва и заперли в разных комнатах. — Эй Хмьин говорила тихо, запинаясь на каждом слове. — Инспектор полиции всю ночь не оставлял в покое Лоун Тин…
— Ах, подлецы! Уж этого я им никогда не прощу! — процедил сквозь зубы Тхун Ин и так сжал кулаки, что захрустели пальцы.
— Вот такие-то дела, сынок. Ты отказываешься сдать винтовку. А ведь не известно еще, что они придумают в следующий раз, — произнесла мать с тяжелым вздохом.
— Замолчи! — впервые в жизни крикнул на мать Тхун Ин. Затем он поднялся, взял винтовку, стоящую у двери, и, не проронив больше ни слова, удалился.
— Зачем ты рассказала ему об этом! — обратилась к невестке До Ин Нвей.
— А вправе ли мы скрывать от него это! Зачем вы говорили ему какую-то ерунду? Пусть он знает, что во всех наших страданиях повинны Ко Чо Ва и его любовница.
— Что ты мелешь?! При чем здесь Твей Мей? Зачем наговаривать на хорошего человека? — удивилась мать.
— Что можно сделать, если вы такая доверчивая. Не будь я беременна, я своими руками придушила бы эту змею. Она не может простить Тхун Ину, что он не на ней, а на мне женился.
— Можешь говорить что угодно, все равно я тебе не поверю.
— Как хотите. Это ваше дело, — рассердилась на свекровь Эй Хмьин и ушла в другую комнату, где на постели вся в слезах лежала Лоун Тин.
К вечеру у Эй Хмьин начались схватки.
Несчастье, постигшее Лоун Тин, придало Тхун Ину новые силы. Убежденный в своей правоте, он твердо решил до конца дней не выпускать из рук винтовку. Первой своей жертвой он выбрал Ко Чо Ва. Он долго охотился за ним, но тот, учуяв опасность, все время ускользал от возмездия. Однако Тхун Ин не падал духом и терпеливо ждал подходящего случая.
Прошло дней десять, прежде чем он снова решился навестить своих. Дома его ждал сын.
— Сынок мой, мальчик мой милый, — говорил он, прижимая к сердцу маленький теплый комочек. Давно Эй Хмьин не испытывала такого счастья, как в этот момент.
— Ты доволен, что у нас сын? — бесконечное число раз спрашивала она Тхун Ина.
— Еще бы! — отвечал он, глядя на нее счастливыми глазами.
— Может быть, ты останешься с нами? — робко спросила она. — Мы бы зажили спокойно и счастливо.
Лицо Тхун Ина сразу стало угрюмым.
— Подумай, Тхун Ин. Нам без тебя очень тяжело. Да и сам ты как зверь скитаешься по лесам.
— Ты веришь, что меня оставят на воле, если я сдамся властям? — спросил он с ухмылкой.
