Я направился в дальний угол приемной. На железной кровати лежала темнокожая женщина лет тридцати пяти, а рядом прямо на цементном полу примостился мужчина. Они о чем-то оживленно разговаривали.
— Видел? — спросила жена, когда я вернулся. Я, все еще недоумевая, кивнул головой.
— Тут все называют его «несчастным влюбленным», — сообщила мне жена.
— Почему? — серьезно спросил я.
— Его жена ждет ребенка. У нее что-то неладно со здоровьем. Она здесь уже десять дней, он все время находится неотступно при ней.
— Как? Разве здесь можно находиться постоянно?
— Конечно, нет! В какой же больнице разрешат дневать и ночевать? Он проводит здесь все часы посещений.
— А где он бывает в остальное время?
— Днем вон под тем деревом, что у дороги, а ночью спит во дворе больницы на траве.
— Любопытно…
— Он очень о ней заботится: носит ей еду, сигары. Она хоть и плохо себя чувствует, а ест довольно много.
— Да. Достается бедняге! — сочувственно вздохнул я.
— Поэтому-то его и прозвали «несчастным влюбленным». Надоел, как бельмо на глазу, — заключила жена с некоторым раздражением.
— Он, видимо, из рабочих. Привык к трудностям. Другой давно бы уже заболел, находясь день и ночь на холоде.
— Говорят, он — грузчик в порту.
— Какой же грузчик может прожить десять дней без работы?
— Право, не знаю. Так утверждают больные.
— Женщины очень болтливы и зачастую не прочь преувеличить. Видимо, здесь что-то не то. Как может грузчик позволить себе сидеть больше недели сложа руки возле беременной жены?!
— Можно вас на минуточку? — позвала жена проходившую мимо больную. — Вы, случайно, не в курсе дела. Муж вон той женщины действительно грузчик?
— Да. По крайней мере, так сказала его жена. Между прочим, мне очень жаль этого парня. Жена у него вроде бы и не молодая, а такая капризная. — Женщина брезгливо поморщилась.
— Говорят, он спит во дворе больницы?
— Да. Накроется с головой и спит. А ночью по нескольку раз бегает в регистратуру узнать, не родила ли его жена. Бедняга!
Когда больная отошла, жена пояснила:
— Эта женщина уже давно находится здесь на сохранении, поэтому она в курсе всех дел.
Вскоре прозвучал гонг. Время посещений кончилось. Я простился с женой и вышел.
Как стремительно все меняется в этом мире! За ночь многие женщины разрешились от бремени, а на их место уже прибыли новые.
Жена по-прежнему лежала на лавке, и я решил, что все пока без изменений. Однако я ошибся. Оказывается, утром у нее родился сын.
— Почему же тебе до сих пор не дали приличного места? — с беспокойством спросил я, подходя к ней.
— Обещали вечером перевести на нижний этаж, — ответила жена.
Я поспешно отдал ей гостинцы и устремился в детскую комнату. Мне не терпелось взглянуть на новорожденного. В маленькой люльке, легко посапывая, сладко спал наш сын.
Мы проговорили с женой до вечера. Возвращаясь на автобусе домой, я почему-то вспомнил о мужчине, который самоотверженно вот уже десятые сутки проводит в роддоме, ожидая появления ребенка. Мне безумно хотелось узнать о нем поподробнее, но я не мог найти подходящего предлога для знакомства.
На следующий день, по выходе из роддома, я встретил его на улице. Он покупал у торговца-индуса жареные лепешки. Я поздоровался. Он посмотрел на меня с недоумением.
— Вы удивлены, что с вами здоровается незнакомый вам человек? Вы меня не знаете, а вот я кое-что о вас слышал.
Все то же удивление отражалось на его лице.
— Я вас действительно знаю, — продолжал я. — Мне рассказывали о вас и больные и медсестры. Говорят, вы уже дней десять ждете, когда родит ваша жена. Моя вчера родила сына.
После моих подробных объяснений он наконец уразумел, в чем дело, и его недоумение рассеялось.
— Ну как, ваша жена еще не родила? — спросил я его после небольшой паузы.
Он сокрушенно покачал головой.
— Ничего не поделаешь, придется набраться терпения.
— Придется, — с готовностью согласился он.
— Пойдемте в чайную. Выпьем по чашечке чаю, поболтаем, — предложил я.
Он не двигался с места.
— Пойдемте. Что вас смущает? Просто вы мне симпатичны, и я хотел бы познакомиться с вами поближе.
Он нерешительно последовал за мной.
По пути я встретил знакомого, молодого художника Маунг Ньо Хла.
— Вы откуда? — спросил он меня еще издали.
— Я был у жены в роддоме. Она родила.
— Кого родила?
— Сына.
— Поздравляю. А как они себя чувствуют?
— Благодарю, хорошо.
— Написали вы что-нибудь новенькое?
— Пока ничего.
— Простите. Я тороплюсь на свидание с другом. Всего доброго.
— Счастливо.
Едва приятель удалился, как мой новый знакомый спросил:
— Вы писатель?
— Да.
— В молодости я много читал, — мечтательно произнес он.
— А что именно?
— Рассказы в журнале «Дагоун». Названий я уже не помню. В монастырской школе священник У Пазин увлекался книгами. Он и меня к ним приохотил.
— А где вы родились?
— В Вакема.
— В самом городе?
— Нет, в деревне Тога, на противоположном берегу.
Мы вошли в чайную.
— Что будете пить? — спросил я его, усаживаясь за столик.
— Чай.
Я попросил хозяина-индийца принести чашку чая, чашку кофе и бисквиты.
