Ко Шве Чо жил в деревне Вачаун, раскинувшейся по обоим берегам реки Нгамоуэй. Чтобы попасть домой, ему надо было лишь пересечь небольшое рисовое поле. От Вачауна до Муэйни, где жил У Шве Тейн, еще примерно восемь километров вверх по западному берегу реки Нгамоуэй. Муэйни была раза в три меньше Вачауна и насчитывала не более ста домов. А зажиточных семей в отличие от Вачауна в Муэйни совсем не было, если не считать старосту да У Шве Тейна. Последний арендовал у помещика восемьдесят акров земли и жил со своей семьей в добротном деревянном доме, крытом железом. Всеми хозяйственными делами семьи ведала жена У Шве Тейна. Сам же У Шве Тейн хозяйства не касался, более того, его почти никогда не было дома. По заданию Генерального совета бирманских ассоциаций он разъезжал по округе и вел работу среди крестьян. Его можно было увидеть то здесь, то там, верхом на поджарой лошаденке, казалось, с трудом носившей своего седока. Непосредственно с самим советом он связан не был, а получал задания через третьих лиц. Путь его обычно лежал вверх по течению реки Нгамоуэй. У Шве Тейн рассказывал крестьянам о том, какой огромный капитал английские колониальные власти выкачивают из Бирмы и других стран, разъяснял цели и задачи Генерального совета бирманских ассоциаций, а также собирал для Генерального совета информацию о положении дел в посещаемых им деревнях. У него всегда были при себе свежие газеты и журналы. Ими снабжал его Ко Хла Саун из Пхаунджи. Когда бы У Шве Тейн в своих бесконечных странствиях ни заглянул в Пхаунджи, его неизменно ждала стопка последних номеров.
Во всей округе не было ни одной деревни, где бы не знали У Шве Тейна. Он пользовался у крестьян большим уважением и любовью. Любили его за добрый нрав, за готовность всегда прийти на помощь, за умение увлекательно и доходчиво рассказывать. Завидя его коренастую, слегка полноватую фигуру, крестьяне бросали дела и спешили навстречу. Он располагал к себе и приветливой улыбкой, и добротой, которая светилась в его больших глазах. Одет он был всегда одинаково: белая рубашка, национальная куртка и лоунджи[3] в крупную красно-зеленую клетку. Многие узнавали его издали по пробковому шлему, с которым он не расставался в любое время года.
Безгранично было негодование крестьян, когда они узнали, что всеми уважаемый в округе человек публично оскорблен презренным английским прихвостнем. Ко Хла Саун решил немедленно отомстить за своего любимого учителя. Он схватил шестидюймовый нож и кинулся на поиски обидчика. Но когда подбежал к конторе, машина с волостным начальником уже отъехала. И, откровенно говоря, последнему повезло. Ко Хла Саун не устрашился бы и виселицы, лишь бы осуществить свой замысел.
Рассказывали, что У Шве Тейн после пресловутого инцидента сел на лошадь и отбыл к себе домой. А волостной начальник в тот же день собрал в Пхаунджи всех старост и, изобразив столкновение с У Шве Тейном в весьма превратном свете, приказал немедленно разъехаться по деревням и оповестить о происшествии всех их жителей до единого. Вот так ближайшие друзья У Шве Тейна Ко Шве Чо и У Аун Бан узнали эту новость. Они, как и У Шве Тейн, были неукротимыми противниками английских колониальных порядков. Особую ненависть к англичанам питал У Аун Бан. Отец его, родом из Верхней Бирмы, принимал активное участие в Третьей англо-бирманской войне[4]. Даже после того, как последнего бирманского короля Тибо англичане арестовали и вывезли за пределы страны, отец У Аун Бана все еще продолжал сражаться в рядах патриотов против иноземных захватчиков. Но отряды бирманцев были разбиты. Отец бежал на юг страны, поселился в одной из деревень. Здесь он женился и обзавелся семьей. В этой же деревне родился У Аун Бан. Отец воспитывал его в духе ненависти к английским колонизаторам. «Я стар, сынок, — говорил он. — Меня уже не будет на свете, когда придет время бить белых захватчиков. Ты заменишь меня. Тебе надо готовиться к этому заблаговременно». Отец учил сына искусству владения ножом и копьем. У Аун Бан был упорным и прилежным учеником… Шли годы. Сейчас ему было уже почти сорок, но он твердо верил, что наступит час, и ему пригодятся уроки отца. А чтобы не оказаться застигнутым врасплох, он дважды в неделю точил свои самодельный меч.
Во всей деревне давно погасли огни. Улеглись спать и в доме У Аун Бана. Только к нему никак не шел сон. Он сидел в темноте и курил трубку, думая о завтрашней встрече с У Шве Тейном и о предстоящем разговоре…
