С самого утра бабушка наряжалась. Нет, она всегда ходила чистенькая и аккуратненькая, ресницы подкрашивала, пользовалась губной помадой, но сейчас именно наряжалась. То ей эта юбка не по нраву пришлась, то другая. Примерила одни бусы, наверх нацепила вторые, янтарные, крупные. Придирчиво осмотрела себя в зеркале, поправила белую в черный горошек блузку.
Наташа залюбовалась бабушкой, но тут же ее осенило нехорошее предчувствие. Куда та идет?
Раиса Петровна помахала внучке бусами:
– Какие лучше?
– Вторые, – ткнула в янтарь Наташа. – А ты далеко?
– На базар. – На щеках бабушки заиграл алый румянец. – Прогуляюсь, продуктов прикуплю. Нынче привоз.
Ага, все сходится. Евгеньич наверняка поджидает бабушку где-то на рынке, готовый нести сумки и катать на тракторе. Наташу накрыла дикая обида за дедушку. Он ради жены старается, а она…
– Ничего не хочу! – разозлилась девочка.
– Ну и не хоти, – Раиса Петровна приподняла левую бровь. – Ты чего буянишь, ребенок?
– Я не ребенок! А ты бы разобралась со своими… – она запнулась: не учить же умудренную опытом бабушку жизни, – проблемами.
– Какими проблемами? – Та вновь глянула в зеркало. – Помада смазалась?
Наташа пробубнила что-то глупое и убежала, пока бабушка не расколола ее.
Дед курил на крыльце. Завидев внучку, он выпустил колечко дыма, которое растаяло в сантиметре от ее носа. Наташа закашлялась.
– Здравствуй, соня. – Он потрепал ее по челке.
Наташа скорчила гримасу, но не отстранилась.
– Дедуль, – шепнула она, – а ты в курсе, что бабушка намылилась куда-то?
– В курсе, – кивнул дедушка. – Я ее специально караулю, следить пойду. Она из дома выйдет, а я чуть поодаль. Здорово придумал?
– Угу. Калитку смажь, она жутко скрипит, – хихикнула Наташа.
– Не новость, – дед повел плечом. – Вчера слышал, как ты вернулась.
Ее рассекретили! Девочка опустила глаза в пол, спешно придумывая оправдание, но дедушка был настроен добродушно. Он убрал зажигалку в карман клетчатой рубашки, потянулся и подмигнул.
– Гуляй на здоровье, только Раю не заставляй волноваться. Я-то понимаю, вам, молодым, любо под звездами миловаться, а она старой закалки, кавалеру твоему всыплет по первое число.
Кавалеры были так же далеки от Наташи, как и звезды. За ней редко ухаживали; один напористый одноклассник дарил шоколадные конфеты и порывался проводить до парадной, но Наташа почему-то всякий раз сравнивала его с… Киром. Она недоумевала, почему. Кир всего-то хороший друг, да и не ее типажа. Слишком светловолосый, худенький… был. Но когда улыбался одноклассник, Наташа вспоминала ухмылку Кира; когда тот шутил – его подколки; когда намеревался куда-то отвести – чудные приключения, пережитые тем летом. И то, как Кир стер слезинку с ее щеки на платформе у электрички. И как обещал показать ей много нового в следующий раз. Обманул, не показал!
Она пообещала быть пай-девочкой и побежала в магазин за шампунем, который забыла привезти из дома.
Тетя Люба, облокотившись на стойку, как обычно, зачитывалась любовным романом. Книжка была потрепанная, с выцветшей обложкой и разваливающимся переплетом. Перелистнув страницу, продавщица закусила губу и вздохнула так трагично, что Наташа не удержалась от смешка.
– Ничего себе! – Тетя Люба всплеснула руками с ярко-зелеными ногтями. – Кто привалил в наш клоповник! Сама Натуся.
– Вы чего, я ж не знаменитость какая, – потупилась девущка, разглядывая продавщицу.
Та ничуть не изменилась: волосы мелировала до бумажно-белого, глаза подводила синим, а на футболке красовалась надпись «Не твоя». Она смотрелась чудаковато, что не мешало ей слыть главной обольстительницей в Камелево. Правда, как убеждала бабушка, какой-то забулдыжный деревенский мужичок оказывал ей знаки внимания, только ей он даром не сдался. Она ждала принца.
– Ага, не знаменитость. Заливай больше. – Тетя Люба выдула огромный розовый пузырь из жевательной резинки. – Тысячу лет где-то ошивалась, а тут заявилась. Расфуфыренная, на шпильках, в платье дорогущем.
Шпилькой недоразумение в четыре сантиметра Наташа бы не обозвала, да и платье было куплено на распродаже, но она засмущалась. Продавщица бурчала беззлобно, скорее – по привычке.
– Ладно, – загнула та листок в книжке, – чего надобно?
– Да мне б шампунь.
Наташа осмотрела ассортимент полок. Негусто. В городе она пользовалась иностранным шампунем-кондиционером с непроизносимым названием, но тут не до роскоши, главное, чтоб отмывал жир с волос.
– Попрошу конкретнее, – виляя бедрами, тетя Люба добралась до стеллажа с косметикой. – Чего душа жаждет? Есть крапивный, есть на молоке козьем. Ну, решилась?
Наташа приметила свой любимый деревенский шампунь: в зеленом флаконе, пахнущий мятой. Попросила его и взяла так бережно, точно драгоценность. Каких-то два года назад она пользовалась им, а потом почему-то прекратила, вырвала из себя кусочек прошлой жизни.
– А с парнями как? – Глаза тети Любы загорелись искрами предвкушения. – Вона какая вымахала, настоящая красотка. Небось городские мальчики пачками ложатся у ног? Вот бы мне так!
