Сначала были самые невинные разговоры, а потом незаметно перешли к разговору о Швейцарии. Осторожно Крылкова спросили о неудачном его побеге. Он оказался словоохотливым и поведал нам все свои похождения: где и как он шел, как попался в руки пограничников. Подвыпивши, Крылков сказал, что скоро он снова пойдет в Альпы. Но на этот раз он собирается итти один. Он уверял, что одному можно пройти лучше и незаметнее.
На вопрос Оченина, ее возьмет ли он его с собою, Крылков ответил отрицательно. На этом разговор о Швейцарии был закончен; мы вскоре разошлись.
Общаясь с солдатами других национальностей, изредка заглядывая в газеты, мы знали о положении в России несколько больше, чем наши лагерники. Поэтому всей четверкой мы старались рассказать им, что знали... Солдатам такие беседы нравились. Они слушали жадно и все тесней сближались с нами. Это заметили капитан Бушико и его помощник Дюбуа. Они стали больше обращать на нас внимания. Старались быть дружными. При встречах вели разговоры о России, пытаясь узнать наши симпатии, взгляды. Мы догадались, в чем дело, — поняли заигрывание офицеров и держали, как, говорится, ушки на макушке. Скрытый побег из Африки все еще не давал нам покоя.
Иногда офицеры вызывали к себе меня и Макарова, угощали вином, сигаретами. Они старались узнать через нас о настроении солдат. Изредка Бушико старался завести разговор о фронте и спрашивал у нас, как мы смотрим на это. Мы отвечали, что солдаты на фронт не пойдут.
— А если бы вы начали их уговаривать? — вдруг спрашивал Бушико. — Они послушают вас?..
— Кажется, нет. — Мы понимали, чего хотел от нас капитан. Да он и сам не скрывал своих намерений. Однажды, он прямо сказал:
— Если вы сумеете уговорить солдат пойти на фронт, вы будете за это произведены в офицеры.
Капитан хотел за офицерские чины сделать нас предателями.
В конце февраля Крылков исчез. Все были уверены, что он снова решил попытать счастья — пробраться в Швейцарию. На этот раз он ушел один. Четыре дня о нем ничего не было известно. На пятый Андрей Крылков был приведен французскими пограничниками. Он был весь ободран и измучен. Видно, попытка к побегу стоила ему не мало трудов.
Бушико посадил его на десять суток под арест на хлеб и воду.
Неудачи Крылкова сильно подействовали на нас. При встречах мы долго обсуждали, как быть. Но несмотря на все предполагаемые трудности и на неудачные побеги Крылкова, мы все же решили продолжать приготовления и попытаться уйти в Швейцарию. К тому же, поделившись своими планами с некоторыми товарищами, мы встретили немало желающих бежать вместе с нами.
Наконец подготовка была закончена. Нам очень помогли канадские шоферы и денщики. Через заведующего оружейным складом они достали для вас девятнадцать автоматических браунингов, двадцать два военных складных ножа. Ножи были с длинными и прочными лезвиями и скорее походили на небольшие кинжалы. Нашли консервов несколько банок. Все это мы спрятали до подходящего времени в лесу.
Обстоятельства складывались в нашу пользу. Капитан Бушико, вслед за подпоручиком Дюбуа, переехал в город Салинс, где он поместился со своим денщиком Безуглым в одной богатой гостинице. Каждую субботу вечером Макаров отвозил ему сведения о произведенных за неделю работах. Переговорив с товарищами, мы наметили днем побега воскресенье, когда в лагере не было ни Бушико, ни Дюбуа. Только жалели об одном: оставался Станкевич; у него так разболелась рана, что он не мог даже свободно передвигаться. Со слезами на глазах он заранее прощался с нами, желая всем нам счастливо добраться до Швейцарии.
Наша группа состояла из двадцати одного человека. Все мы ждали с нетерпением воскресенья.
Неожиданно Макаров заболел гриппом. В первую же ночь температура повысилась до сорока градусов. Он лежал в бреду. Пришлось отправить его в госпиталь. А в субботу, в неурочный день, приехал Бушико. Взяв у канадских офицеров автомобиль, он завернул в канцелярию. Тут он узнал о болезни Макарова. Вызвал меня, посадил в автомобиль и направился в госпиталь. С Макаровым был сильный бред. Выйдя из госпиталя, Бушико приказал шоферу ехать во вторую группу. Во время пути из первой группы во вторую Бушико не проговорил ни одного слова, несмотря на свою словоохотливость.
Эта непредвиденная поездка беспокоила меня. Я решил, что, видимо, что-то случилось, и готовился ко всяким неожиданностям. Приехав во вторую группу, Бушико разыскал Оченина и Станкевича. Идя по лагерю и разговаривая о работе, мы незаметно миновали бараки и очутились в лесу. Бушико предложил всем троим встать под густой сосной и приготовил свой фотографический аппарат, с которым он никогда не расставался. Мы, признаться, были очень рады получить бесплатные фотографические карточки, тем более что аппарат Бушико был очень хороший и карточки всегда выходили удачные.
Мы выстроились под сосной, наведенный Бушико аппарат щелкнул. После того как лица нас троих были запечатлены на пленке, капитан повесил аппарат на плечо, закурил сигарету и, обращаясь к нам, сказал: