Командовал полком полковник генерального штаба Дьяконов, командиром первого батальона был подполковник Иванов и командиром первой роты — капитан Юрьев-Пековец, участник русско-японской войны в 1904—1905 году. Он только что приехал с германского фронта, где командовал полком. Для чего предназначался второй особый полк — низший командный состав и рядовые не знали, ходили разные слухи: одни говорили, что полк направят в Петроград царя охранять; другие доказывали, что направят на турецкий фронт; третьи предсказывали, что повезут в Салоники, но точно никто ничего не знал. Официально же об этом не объявлялось.
Весь январь 1916 года полк ежедневно занимался отданием чести, постановкой во фронт начальству, хождением гвардейским маршем по улицам Самары, а вечером и ночью учили нас, как нужно отвечать на приветствия и петь песни. Никаких тактических занятий не производилось, не занимались даже изучением устава полевой службы. Во второй половине января полку был произведен смотр командующим Московским и Казанским военным округом генералом Сандецким, который также очень многих забраковал и солдат и унтер-офицеров. Когда все забракованные были заменены солдатами Самарского гарнизона, полк получил, наконец, приказ о том, что он направляется во Францию. Около двух недель мобилизованные из Самарского поселения портные и фуражечники производили перешивку шинелей, брюк, гимнастерок и фуражек, подгоняя их по плечам и росту солдат. Закончив перешивку, обмундирование уложили в ящики и сдали в хозяйственную часть полка, а солдаты остались опять в том, в чем приехали из своих прежних частей.
Второго февраля полк был погружен в вагоны и отправлен по направлению к Сибири. В каждой теплушке было по два отделения, или по тридцать два человека. Старшими вагонов были взводные унтер-офицеры, а не отделенные командиры. При отправке из Самары полковой поп дал каждому солдату по евангелию и строго наказал, что евангелие нужно читать каждый день по два часа, с таким расчетом, чтобы до Харбина все евангелие было прочитано. Там поп обещал произвести каждому солдату экзамен. Во время посадки в вагоны поп добавил, что если евангелие будут читать не все или менее двух часов в день, то дорогой обязательно будет крушение поезда.
Вечером при громадной толпе провожающих поезд отошел от станции Самара. Полк был размещен в четырех эшелонах, следовавших один за другим с небольшими промежутками. Головным эшелоном шел первый батальон под командой подполковника Иванова.
До Челябинска солдаты все-таки читали евангелие, так как кроме него читать было нечего. Другие случайно попавшие в вагон книги отбирались и владельцы обнаруженных книг наказывались вне очередными нарядами или битьем по морде. В Челябинске были выданы программы, устанавливающие часы занятий. В программах было указано, что на читку евангелия полагается ежедневно два часа, остальное время распределялось на то, как и кому отдавать честь, на изучение титулования начальства, начиная с «царя-батюшки» и кончая ефрейтором. На этом и заканчивалась вся знаменитая программа воспитания солдат. Несмотря на то что в полку была установлена строгая дисциплина, поддерживаемая частыми посещениями офицерства вагонов, солдаты не хотели заниматься по программе и читать евангелие. Как только поезд трогался, жизнь в вагонах буквально преображалась. К чорту летели и программа и евангелие, их заменяли карты. Вначале о картежной игре начальство не знало, но среди старших вагонов нашлись ретивые служаки — и по секрету доложили об этом высшему начальству.
По приезде на станцию Иннокентьевскую, что в нескольких километрах от Иркутска, несмотря на ужасный сорокапятиградусный мороз, все солдаты были выстроены вдоль состава поезда. Через несколько минут из офицерского вагона вышел командир батальона Иванов, его сопровождали все ротные и полуротные командиры и другие офицеры. Поздоровавшись с солдатами, Иванов сейчас же сделал распоряжение младшим офицерам, подпрапорщикам и фельдфебелям произвести тщательный обыск в вагонах всего эшелона. Для определения, кому принадлежат те или другие вещи, при обыске присутствовали старшие вагонов и отделенные командиры. Все найденные карты, книги были отобраны и владельцы обнаруженных запрещенных вещей были выстроены отдельной группой против батальона. После команды «смирно» Иванов вызвал к себе несколько подпрапорщиков и фельдфебелей, известных полку особенной жестокостью и мордобойством. Иванов сделал им распоряжение: дать каждому «виновнику» за хранение книг и карт по шесть пощечин.