Наш человек в горячей точке полностью

С Саниным стариком я, естественно, разговаривал очень осторожно. Он был, прежде всего, разочарован. Особенно политикой и всеми партиями. Он смотрел все новости, читал газеты и постоянно снова и снова разочаровывался. Создавалось впечатление, что он этим занимается. Ему хотелось узнать, разочарованы ли и мы, журналисты. «О, да!» — говорил я и приводил примеры из практики. Я чувствовал, так сказать, потребность приблизиться к нему в разочаровании, но он, возможно, думал, что я хочу даже переплюнуть его в этом, так как я, знаете ли, там один из журналистов и имею возможность разочаровываться с более близкого расстояния, поэтому он меня не особенно хотел слушать и всякий раз, стоило мне взять слово, принимался объяснять, насколько велика разница между Загребом и положением дел на местах, что и является причиной его самого главного разочарования…

Я попивал пиво, помаленьку, когда смотрел новости… А сколько же накопилось пустых банок, и как же они брякали в мусорном мешке, когда я принимался их стискивать, чтобы они занимали поменьше места.

После того как мы исступленно помахали им из окна машины, я бодро пообещал: — У моих есть сад и красивый двор, увидишь… — Я имел в виду, что там человек, когда немного выпьет, не выглядит таким растерянным, как среди «практичных столиков».

Потом мы приехали, и я увидел гараж.

Дело в том, что они мне сказали, что построили гараж, они радовались этому, по их словам, гараж великолепно вписался в двор… Но я сразу увидел — двора больше нет. Какое-то свободное место еще оставалось, но было ясно, что теперь это просто неиспользованное пространство.

Они открыли нам этот гараж с помощью пульта, гордые, как будто пускают в эксплуатацию новую линию или транспортную полосу, и я в него въехал.

— Ну ни фига себе, приехали, — сказал я Сане.

Ну вот, мои стали, так сказать, горожанами, и мы сидели в квартире… А во дворе разместилось то строение. Его с места не сдвинешь. И ничего не можешь возразить против него. Я было заикнулся, но меня оборвали: некрасиво приезжать из Загреба на всё готовое и поучать, приехав из Загреба, из Загреба, из Загреба, который раздражал их своими снобистскими поучениями… А им нужен был гараж, свой гаражик, а в своем гараже ты сам и хозяин…

В связи с этим моя старушка, как бы в каком-то женском союзе с Саней, объясняла ей, что меня вовсе не надо уж прямо во всём слушаться, потому что мужчины вообще-то безмозглы, у них вечно дурь в голове… Отец же на её выступления реагировал усмешкой и не упускал случая поддеть её, на что Саня реагировала слабой улыбкой. Я, насколько было возможно, пытался модерировать эти дискуссии, переводя фокус на себя, но они смотрели только на невесту, потому что им, разумеется, как только я её привёз, было ясно, что я на ней женюсь…

И вот мы здесь, в нашей съемной квартире. События перестали развиваться сами собой, и я не могу наверняка знать, что мы придумаем, какой образ жизни, но только мы, сказал я Сане, ни в коем случае не должны повторять образцы… Мы должны проложить какое-то новое направление, дорогу, тоннель, виадук, что угодно…

Но сейчас возник Борис, возник неожиданно, как тот гараж.

Мне никак не удавалось объяснить ей глубину проблемы, и тогда я повернул свой ноут экраном к ней и сказал: — Прочитай что-нибудь из этого и скажи, что думаешь…

Она посмотрела на меня вопросительно.

Я сказал: — Открой какой-нибудь из этих мейлов, любой.