Выставки Айвазовского той поры – это своеобразная наглядная агитация. После посещения их журналисты подняли крик в прессе, выражая свое негодование по поводу зверств турков. Армян же справедливо жалели. Открылись многочисленные подписки в пользу жертв турецких зверств, армян-беженцев готовы были принять многие города, и даже частные лица открывали перед пострадавшими свои кошельки и дома. Вот что делала кисть великого художника! Но это было еще не все. Пробыв в Ницце не больше месяца, Иван Константинович и Анна Никитична возвращаются в Феодосию, где Айвазовский совершает поступок, о котором будут долгие годы спорить журналисты.
Что греха таить, еще совсем недавно Айвазовский с радостью принимал заказы от турецкого султана, ему нравилась эта страна с ее живописной природой, своеобразной архитектурой и морскими берегами. Он получил две высшие награды Турции. Теперь же, когда Айвазовский выступал с яростной критикой в адрес кровавого султана, его грудь жгли ордена Османии.
Невозможно одновременно проклинать Турцию за ее зверства и носить ордена этой страны или хотя бы держать их спрятанными в шкатулке. А значит, следовало сделать выбор. И этот выбор был легок для не привыкшего подчиняться кому бы то ни было художнику. Вернувшись в Феодосию, он первым делом вбежал в дом, где стояла шкатулка со всеми его наградами, извлек оттуда драгоценные, усыпанные бриллиантами турецкие ордена и, не задумываясь более ни секунды, вышел вместе с ними во двор, где, подозвав дворового пса Рекса и приласкав его, нацепил сверкающие золотом и самыми настоящими бриллиантами ордена тому на ошейник.
Взяв собаку на поводок, как был, в дорожном костюме, Иван Константинович отправился на демонстративную прогулку по городу.
Вслед за ним выскочили несколько слуг, напуганные выражением лица хозяина и напускной веселостью, с которой тот чуть ли не бежал за обрадованным возвращением хозяина и нежданной прогулкой большим добрым псом.
На улице к странной компании примкнули пришедшие поздороваться с Иваном Константиновичем соседи. О, это было незабываемое зрелище: впереди, натягивая поводок, шел здоровенный лохматый пес непонятной породы, грудь которого украшали искрящиеся в солнечном свете турецкие ордена, за ним чуть ли не бегом следовал старый художник, лицо которого было красно настолько, что многие подумали, что того вскоре хватит удар. Седые волосы и бакенбарды Айвазовского развевались на ветру, подобно сухому ковылю, при этом он подчеркнуто весело смеялся, приплясывая и призывая знакомых примкнуть к его прогулке. Достаточно побегав по городу, посетив рынок и пройдясь вдоль харчевен и лавок, Айвазовский и Рекс, наконец, свернули к набережной, где, сняв с ошейника ордена, художник отвязал первую попавшуюся рыбацкую лодку и потребовал, чтобы сопровождающие отошли от берега на несколько шагов и никто не смел мешать или следовать за ними. Поняв намерения хозяина, Рекс на всякий случай показал зубы. Но никто и не подумал стаскивать Ивана Константиновича с лодки или под каким-нибудь предлогом запрещать им отчаливать.
С молодецкой удалью оттолкнув лодку от берега и сделав несколько шагов по воде, Айвазовский ловко перепрыгнул через борт и сел на весла. Пес внимательно следил за своим хозяином, изумляясь сегодняшней своей удачливости. Сначала само возвращение хозяина гораздо раньше, чем это планировалось. Уже праздник! Потом Иван Константинович украсил его, Рекса, ошейник, и в таком виде пес гулял по всему городу на зависть всем окрестным собакам! И наконец, прогулка пешая закончилась прогулкой на лодке. Когда еще Рексу так везло? И что еще будет дальше? Неужели вечером хозяин велит кухарке выдать ему мозговую косточку, или угостит пирогом, или… Рекс облизнулся. Хозяин – он добрый, он самый добрый, самый прекрасный на всем белом свете!
Отплыв достаточно далеко, Айвазовский помахал рукой озадаченным соседям, после чего поднялся, в руках его заблестели драгоценные ордена, и… давно море не принимало столь щедрого дара. Ордена Османие и Меджидие один за другим пропали в волнах.
Не один день рыбаки и умеющие хорошо плавать мальчишки будут безрезультатно искать сокровища Айвазовского, но… море всегда было в сговоре со своим любимым художником. Не подвело оно и на этот раз.
Позже Айвазовский сообщит турецкому консулу о том, что сделал, и заявит, чтобы тот передал своему кровавому султану: «Если пожелает, пусть и он выбросит в море мои картины, их мне не жаль!»
Об этом поступке художника будут еще много судачить, кто-то не поверит в то, что Айвазовский выбросил настоящие ордена султана, и пустится в предположения, будто бы он сначала показал подлинные турецкие ордена, а выбросил неизвестно что, но верный пес Рекс прекрасно видел, что его хозяин, лучший в мире хозяин, не согрешил перед правдой и действительно избавился от этих наград, потому что не желал жить как человек без совести.
Выбросив ордена, Айвазовский потрепал по голове пса, и вместе, уже никуда не спеша, они вернулись сначала в порт, а потом и домой.
