- Думаешь, так будет всегда? Скоро он выжмет из тебя все соки, Ева. Натрахается вдоволь, а затем выкинет на улицу, как и все тех, кто был до тебя. Так что пора бы уже вспомнить кто твой настоящий хозяин. И всегда будет твоим хозяином, - сквозь зубы прошипел Аббас, скрежетав ими, словно пережевывал осколки стекла.
И пусть он всё ещё не выпускал её из своих рук. Пусть продолжал упираться в бедро налитым членом, а в его угольных глазах уже начал читаться раздражение. И поражение…
- Но только не сейчас, - само собой сорвалось с пересохших губ.
- Ещё одно слово, маленькая дрянь, - взял он Еву за шею, выплёвывая слова с таким остервенением, будто мысленно запихивал их прямиком ей в глотку. – И я сверну тебе шею.
- Сворачивай. Если хочешь чтобы Саид скормил тебя твоим же псам.
Удивительно, но чем больше она говорила и думала про Асманова, тем сильнее становилась её уверенность в собственных силах. Странное ощущение эйфории растекалось с каждым ударом сердца. Пульсировало на вдохе и разрывалось на выдохе.
Впервые.
Впервые за столько лет она на самом деле сумела дать отпор этому чудовищу.
Сумела поставить его на место! Сумела отхлыстать простыми словами куда сильнее, чем плетью.
Вот она – его Ахиллесова пята. Шип у барса в лапе!
Он точно её не тронет. Не посмеет! Не сможет!
Может быть потом, но уж точно не сейчас. Сейчас, даже здесь. Даже в этих крохотным, разделяющих их миллиметрах между ними стоит Саид Асманов. Будто невидимая стена, он не позволяет Аббасу зайти дальше положенного. Не позволяет даже в собственных мыслях причинить ей вред.
И сколько бы тот не хорохорился, всё равно не рискнёт пойти против её покровителя.
- Ну уж нет, Ева, эту участь я уготовлю для тебя, - и снова на лице Аббаса появилось то самое выражение отвращения, с которым он всегда приходил в её спальню.
Похоть и ненависть, что постепенно сводили его с ума, превращая в бешеного пса.
- Буду ждать. Всё лучше, чем снова лечь под тебя.
Казалось, что слова Евы сработали ничуть не слабее электрошокера, потому что уже через секунду Гаджиев не только выпустил её шею, но и вышел из кабинки.
Опустившись на заваленный одеждой пуф, она почувствовала, как на её лице растекается улыбка. Настоящая. Широкая. Счастливая.
Всего за одну секунду она снова почувствовала себя оторванной от этого мира. Но теперь Ева не падала на самое дно пропасти, а парила над ней, чувствуя себя по-настоящему свободной.
Её будоражило это непривычное, странное чувство. Наполняло жизнью и желанием двигаться. Смеяться. Кружиться. Танцевать!
Но, больше всего прочего - хотелось увидеть Асманова. Хотелось прикоснуться к нему. Хотелось ощутить его запах.
Ева не понимала, зачем ей это. Но совершенно не могла с собой ничего поделать.
Её тянуло к нему будто магнитом. Влекло, какой-то страной физической силой, которой она не только не могла, но и не хотела сопротивляться.
Расправив платье, она оторвала от него бирку, даже не думая померить что-нибудь другое. Еве не хотелась тратить времени на тряпки. Не хотелось портить настолько значимый момент капризами богатеньких девочек.
Всё что имело для Евы значение – продлить это приятное ощущение внутреннего трепета. И она не собиралась ждать ни единой секунды.
- Домой, - захлопнула Ева дверь автомобиля, сползая по спинке кожаного сидения.
- А как же Сабина?
- Доберётся на такси, - отвернулась к окну всё с той же пьяной улыбкой.
К чёрту стерву, что только и думает, как бы от неё избавиться. Пускай сама вызывает машину. А ей нужно успеть к Асманову до того, как тот отъедет по делам.
Пережить эти бесконечные минуты в дороге. Взбежать по мраморным ступеням на второй этаж. Ворваться в его кабинет и сделать то, с чем уже не в состоянии бороться её тело.
Саид
- Товар готов? – прижал он к плечу телефон, застёгивая манжеты.
Свежая рубашка неприятно прилипала к, всё ещё, влажному телу, когда Асманов расхаживал по кабинету, решая последние вопросы.
- Как в лучших домах Парижа и Ландона. Всё как и было сказано. Аббакан, Вал и осколочные РГН.
- Хорошо. Мы подъедим на склад минут через сорок. Предупреди охрану.
- Будет сделано.
Отложив телефон, Асманов принялся за бесконечную череду пуговиц, поднимаясь по груди вверх:
«Проигравший отдаст все владенья. Получив лишь бутылку вина. И умрет в сладострастном забвенье.
Позабыв, что миром правит война»
Он уже не помнил начало и не помнил автора. Но совершенно не мог забыть последние строки. Менялись времена. Цивилизации. Мораль. Люди.
А за ними, шаг за шагом по Земле следовала жажда власти. Денег и крови. И тот, кто сумеет усмирить их – станет хозяином мира.
- Что случилось? – повернулся Саид к появившейся в дверях Еве.
Взбудораженная и растрёпанная, она даже и не подумала останавливаться, когда между ними оставалось меньше пары десятков сантиметров.
Вместо этого, Лягушонок закинула руки ему на плечи, хватаясь за рубашку, чтобы не упасть. Балансировала на кончиках пальцев, вжимаясь, поцелуем в сомкнутые губы.
