Я строго смотрю на Льюиса, и он мгновенно вспоминает, кто ежемесячно переводит ему денежное вознаграждение. Однако, по всей вероятности, сегодня его моральные устои рухнули; он высказывает то, что мне и без того известно:
– Ты ведешь себя как засранец.
– Да-да, знаю. Я самый гадкий человек на свете.
– Этого я не говорил. Просто констатировал, что ты ведешь себя соответствующим образом.
За его спиной раздается покашливание, и Льюис оборачивается. Я тоже смотрю на девушку. И в отличие от своего менеджера не испытываю абсолютно никакой досады от того, что она частично подслушала наш разговор. Если уж на то пошло, могу все повторить ей в лицо. Да, я ей не доверяю!
– Эзра, где у тебя пластырь? – Льюис открывает ящик для столовых приборов, и позвякивание ножей отдается у меня в ушах.
Эми надела свои джинсы и черную футболку, которую я дал ей в машине, подвязав ее на животе резинкой для волос, чтобы сделать не такой широкой. Теперь, когда девушка смыла с себя песок, выше локтя просматривается свежая ссадина. Понятия не имею, где она ее получила; но Эми сгибает руку и оценивающе рассматривает рану, словно сама о ней позабыла или только что заметила.
– Обычная царапина. На воздухе заживет быстрее. Я… э‐э… спасибо за помощь и за
Я перевожу взгляд на Льюиса.
– Я не могу сотрудничать с человеком, который находится в центре внимания прессы.
Он обязан понять! И Эми обязана понять!
Однако Льюис предлагает самую дурацкую идею, которая только может прийти в голову.
– А почему бы вам не поработать над проектом здесь?
– Вообще-то тут работы не на пару минут! – произношу я на взводе. И усиленно принимаюсь кашлять. Надеюсь, менеджер поймет мой очень тонкий намек.
– Есть гостевая комната.
– Ты ведь шутишь?
Я склоняю голову набок. Сегодня шея опять странно затекла.
– Эми нужно на какое-то время залечь на дно. У ее дверей дежурят папарацци. А вы должны поработать над проектом. Здесь безопасно. За день-другой вы выполните задание. Идеальное решение.
Льюис мотивирует меня полной энтузиазма улыбкой.
– А ты не должен сперва спросить у Эми, согласна ли она? У нее наверняка и другие дела есть? – Я провокационно подмигиваю девушке. – Работа, учеба?
– Ну, собственно говоря… – Она на миг запинается, глядя попеременно то на Льюиса, то на меня, то на тонкий браслет у себя на запястье, и наконец договаривает: – Собственно говоря, с понедельника начинаются каникулы, а моя работа…
Долю секунды я почти верю, что она меня неправильно поняла, однако Льюис уже хлопает в ладоши, словно считает дело решенным.
– Ладно. – Я едва сдерживаюсь. – А как быть с ночевкой? Одна, в моем доме, с мужчиной, которого ты не знаешь…
Что ей от меня нужно? Всерьез решить остаться здесь ради какой-то паршивой статьи! Это ненормально!
– Ну… вообще-то… Я бы осталась! – запинаясь, произносит Эми.
Наверное, мой взгляд весьма красноречив, потому что она немедленно отводит глаза.
Ты сделала неверный выбор, Эми. Безумно неверный выбор!
Никогда и нипочем мне бы не пришло в голову остаться у Эзры, если бы Льюис не преподнес мне проклятый третий шанс на блюдечке с голубой каемочкой.
А вот то, что они недавно обсуждали… Похоже, Эзра настроен против нашей совместной работы. Я уже задавалась вопросом, почему он вообще согласился, если, судя по всему, испытывает к проекту сильную антипатию. Его однозначно вынудили. И хотя я уверена, что мотивы Эзры не пересекаются с моими, все же я спрашиваю себя: неужели помимо одинаковой обуви, у нас есть и еще кое-что общее? А именно обстоятельства, заставляющие поскорее разделаться с идиотским спецвыпуском. Неужели мы находимся в одной лодке? Впрочем, он еще может выбросить меня за борт…
В любом случае Льюис прав. Прав во всем. Мне нельзя домой. В ванной комнате Эзры имеется огромное зеркало со встроенной подсветкой, и я сумела обстоятельно рассмотреть зеленоватую кляксу на лице, которая проступила сквозь покрасневшую кожу. Да уж, красотка! Будто подралась с кем-то. Чего только не сочинит пресса! Типа того, что я повторно вломилась в мэрию и меня пришлось выдворять оттуда силой, чтобы не дать прорваться к Уолби.
– Вы не против, если я свяжусь с соседкой по квартире?
Я переживаю за подругу. Репортеры видели мой профиль до того, как Эзра перевел его в приватный режим, и смогли отыскать фото, на котором рядом со мной стоят Фрейя и Оден с дочкой. Я рада, что фотографы вырезали их из кадра. И ни в коем случае не желаю, чтобы Фрейю расспрашивали на камеру о
– Никому не смей говорить, где находишься! – рычит на меня Эзра.
Льюис натянуто улыбается.
– Пожалуйста, Эми, только не называй никаких адресов.
– Само собой.
