Я было подумываю отойти на пару шагов, чтобы позвонить спокойно. Но в квартире я не ориентируюсь; к тому же, вероятно, будет лучше, если они оба послушают разговор и убедятся – я не настолько тронулась умом, чтобы выбалтывать приватную информацию. Поэтому откашливаюсь и выбираю в списке контактов номер Фрейи. На аватаре стоит фото, где мы с ней беспечно хохочем. У меня к горлу опять подступает комок.
С каких пор все так усложнилось?
Фрейя после первого же гудка выкрикивает «Эймс!» – настолько громко, что я поспешно нажимаю большим пальцем качельку на телефоне.
Эзра закатывает глаза. Льюис по-прежнему натянуто улыбается.
– Т‐ты еще в универе? – спрашиваю я.
– Я в клинике. Прямо из универа туда, жизнь у студентов‐медиков не сахар. – Фрейя инсценирует неестественно хриплый голос, словно из-за недостатка сна мутировала в зомби. Однако мне не до смеха.
– Послушай, я… Тебе нельзя сегодня идти на квартиру. Поезжай к Одену или к родителям.
– Опять что-то случилось?
Никогда не думала, что выскажу это вслух. Абсурд. Словно это редакция «Санди Сан» лишилась рассудка, а не я.
– В прессе опубликовали статью обо мне. На нашу улицу заявилась куча репортеров. Не знаю, там ли они еще…
– Где ты? – в ужасе кричит Фрейя.
– Со мной все хорошо. Не волнуйся. Несколько дней… – Эзра фыркает, и я пытаюсь заглушить его голос, – … несколько дней поживу у коллеги.
На сей раз Эзра и Фрейя фыркают одновременно.
– Что-о? Какая еще коллега? Ты вообще незнакома с большинством сотрудников «Статуса»!
Я надеялась, Фрейя поймет, кого я имела в виду…
– Я остаюсь у Эзры, – поясняю я тихо.
– У кого-о‐о?
На другом конце линии раздается истошный крик. Моей соседке удалось, несмотря на минимальную громкость телефона, оглушить меня – даже Эзра с Льюисом расслышали.
– Исключительно по работе. На день-два. Максимум. Ты не беспокойся, хорошо?
– А у меня есть причины? В смысле, причины для беспокойства?
Самой бы знать…
– Никаких, – заверяю я больше себя, чем подругу. – Пообещай, пожалуйста, что никому ничего не расскажешь и на квартиру не поедешь.
– Хорошо, хорошо. Но ты все-таки… подавай иногда признаки жизни, звони мне, когда сможешь, ладно?
– Обязательно, – клянусь я.
Осторожно кладу телефон в рюкзак, который оставила у входа на кухню и на котором сбоку расплылось темное пятно – я затолкала туда мокрый купальник.
Эзра наблюдает за мной. Похоже, не знает, что делать.
Громко хлопает дверь, и мое решение пожить у Эзры кажется теперь как минимум наполовину правильным. Прежде всего потому, что мы остались наедине, причем раньше, чем я надеялась. А это неприятнее, чем выглядело на первый взгляд.
– Отлично, – невесело ухмыляется Эзра. – Ну что ж,
– Так меня называют лишь друзья, – уведомляю я его. Конечно, наша работа очень важна, однако на сегодня с меня оскорблений достаточно.
– Ах так? Я веду себя довольно любезно, учитывая то, что позволил тебе пожить здесь,
– Ладно. Как хочешь.
– Только так. Мой дом, мои правила. Возможно, тебе придется еще раз позвонить подруге, чтобы она передала через Льюиса сумку с необходимыми вещами. У меня не отель.
– Нет. Я сказала Фрейе, чтобы она не являлась домой, пока все не утрясется.
– Тогда составь список. – Эзра хлопает ладонью по выдвижному ящику на кухонном острове. У ящика нет ручки, тем не менее он плавно выдвигается. Содержимое отсортировано столь идеально, что рыться внутри не нужно – Эзра сразу выуживает стопку бумаги для заметок, кладет ее на мраморную столешницу и толкает в мою сторону карандаш. – Напиши, что тебе нужно. Одежду на выходные и так далее. Льюис все оплатит. В конце концов, именно он причина возникновения нашего нового коммунального союза.
Я возмущенно фыркаю.
– Внесем ясность: я не героиня «Красотки». Твой менеджер покупать мне белье не будет.
Эзра равнодушно пожимает плечами.
– Хоть голой ходи.
Я медленно начинаю закипать от его манеры общения. Хочется выдать в ответ что-нибудь неласковое. И все же мне надо, чтобы он со мной сотрудничал, а не устраивал разборки. Поэтому я начинаю считать про себя до десяти. И уже на цифре «четыре» решение приходит.
– Можно мне хотя бы постирать свою футболку? И одолжить что-нибудь из твоей одежды?
Я приподнимаю уголок рта и раскачиваюсь на пятках. Произнесенный вслух, вопрос внезапно прозвучал более резко, чем я планировала. Впрочем, все лучше, чем просить Льюиса покупать для меня нижнее белье.
Эзра роняет челюсть. Затем с усилием ставит ее на место – даже зубы лязгнули – и с ухмылкой восклицает:
– Хочешь носить мои тряпки? Ты что, фрик? Мои вещи для тебя фетиш?
– Нет, просто не люблю покупать лишнее. У меня в шкафу достаточно барахла, – поясняю я.
– Ла-а‐дно. – Эзра явно удивлен и в то же время выглядит несколько повеселевшим. – А как же… как ты будешь мыться?
Я окидываю взглядом огромную кухню. Ни на одной поверхности нет ручек, отчего ослепительно белые встроенные шкафы на первый взгляд даже мебель не напоминают. Однако они открываются по одному щелчку, а значит, очень вместительны; я уверена, что все нужное найдется.
