Юра также смотрит на меня, молчит. Я – на него. Пытаюсь понять, так что же не так в моих словах?
– Юр, а если бы ты не говорил с моим папой? Как бы ты поступил?
Он трет большим пальцем губы, в глаза не смотрит. И мне страшно услышать его ответ, но надо, чтобы все понять.
– Его бы оправдали.
Я выдыхаю от неожиданности. Легкие сводит спазмом. Я думала, что нет вариантов. А у Юры был. И все могло бы сложиться совсем по-другому. Мы бы не поссорились.
Хочется вдохнуть, но мне больно от обиды и ненависти на всех, кто с нами это сделал.
– Надо было бы немного докрутить это дело, я бы запросил еще время на рассмотрение.
Боже.
– Но кто знает, что было бы сейчас с тобой. Я ни о чем не жалею. Ни об отъезде, ни о навязанной командировке.
Я наконец вдыхаю, сжимаю губы, чтобы не расплакаться.
– Я думала, что ты просто уехал. Психанул.
– Нет. Совсем не просто. Я тебе уже говорил, ты тогда не отнеслась к этому серьезно. Не выслушала внимательно. Да никто не смог бы заставить уехать. На нравится моя работа, так я бы нашел другую. Я понимал, что дело именно во мне. Мне надо исчезнуть и не мешаться. В том числе, чтобы не лезть в дело твоего отца и прикрыть тебя.
Я ненавидела и проклинала его. А должна была благодарить за то, что заступился и сохранил мне жизнь.
– Ты, получается, тогда уже была беременна, – я киваю.
– Саш, если бы я знал, то не оставил бы тебя. Чтобы ты там не думала обо мне. Потому что, случись и с тобой, беременной, что-то, я бы чокнулся.
– То есть и со мной? – Настораживает его фраза.
– Помнишь, мы ездили к женщине в психиатрическую клинику.
– Да.
– Я тебе говорил, что у нее погибла дочь.
– Да, с которой ты…
– Я тебе не все рассказал. После ее смерти, было вскрытие. Там я узнал, что она была беременна.
– И?
– Несмотря ни на какие запреты, я сделал тест ДНК. Это была моя дочка, – брови сходятся на переносице и его тяжелый взгляд давит на меня. – Поэтому я не хотел дочку. Я… чувствовал себя виноватым перед тем неродившимся ребенком. Не сумел сберечь и сохранить жизнь.
– Ты не знал.
– Не знал. Зато откуда дети берутся знал. С тобой голову потерял.
– После тройни, надеюсь, больше не потеряешь.
– Да, справимся, Саш, – откидывается на спинку кровати. Со всем можно справиться. Если вместе.
Если вместе…
– Я поняла ответ на твой вопрос. В моем случае, ты должен был поговорить с отцом, а потом со мной. Мы должны были вместе решить, как нам поступить.
– Получается, я должен поговорить с отцом девушки, а потом с ней самой?
– Вот тут у меня и была нестыковка. Разные ситуации.
– Понимаешь, у нас с тобой были какие-никакие, но отношения. Мы друг другу больше, чем просто знакомые. – Он усмехается уголком губ. Помнит. – Если мы хотим быть вместе, то должны рассказывать друг другу все и решать вместе. Если она тебе просто знакомая, то тогда ты ей ничем не обязан. Нужно поговорить только с родителями.
– Допустим, это была бы Онежа. Что бы ты сделала? Поговорила с ее отцом, а с ней нет?
– Онежа?
– Нет, это не Онежа, но допустим.
– Если бы Онежа, я бы поговорила с ее отцом и узнала для начала, что она знает, а что нет. И если бы ее папа сказал, не рассказывать ей, я бы не рассказывала. Но если бы я узнала такое про тебя, то твой отец не стал бы мне преградой поговорить. Ну, в том случае, если бы мы с тобой были вместе.
– Как сейчас?
– Да, на данный момент у меня нет от тебя никаких секретов.
Юра тянется ко мне и целует.
– Я в восторге.
– От чего? – отрываюсь от него.
– От того, что узнаю тебя лучше. Хоть тогда нас только страсть связывала, но что-то в тебе притягивало так сильно, что даже через полгода не смог забыть.
Юра заставляет меня своими словами спрятать взгляд. Поджать губы. Я не хотела перед ним строить из себя кого-то. Я только хотела быть искренней.
– Жаль, я не поговорил с тобой зимой. Многое могло бы быть по-другому.
– Не жалей. – Поднимаю глаза. – Раз тогда ты сделал такой выбор, значит, это было лучшее решение на тот момент.
Юра находит мои пальцы, переплетает их. Мы оба виноваты в том, что случилось зимой. Не умели слушать, не умели слышать.
Надолго нам остаться наедине не дают. В палату стучат, Юра отстраняется и разворачивается к двери.
– Александра, к вам еще один житель.
Нам завозят еще одну кроватку.
В груди как будто снова весна, распускаются цветы. Я не могу сдержать улыбку. Тут же поднимаюсь, Юра помогает.
– Врач сказал, что жизненные показатели еще одной вашей девочки в норме, ее можно отдать маме. Если хотите, на ночь можем одну забрать.
– Нет, не хочу. Я справлюсь.
Мы переглядываемся с Юрой. Какое-то чудо сегодня. Пока я укладываю Аню в ее кроватку, Юра идет сразу к нашей третьей малышке. Но, как только берет ее на руки, она сразу начинает плакать.
– Сейчас мамочка тебя возьмёт. Подожди. – Но дочка не успокаивается, кричит еще громче.
– По-моему, Аня кричит тише.
– Не знаю, насколько тише. Но, точно, иначе.
Надо скорее ее успокоить, а то она разбудит свою сестричку.
– Ну, прямо, “наша Таня громко плачет”, – Юра спокойно реагирует на детский крик, уравновешенно. В своем стиле.
– Таня? – переспрашиваю и забираю у Юры дочку.
