В этих условиях, казалось, наиболее разумно было бы начать усиленно обхаживать депутатов и различными способами - вплоть до обещания материальных благ - убеждать их изменить свою позицию. Однако ельцинский клан предпочел пойти вабанк и вступить в открытую схватку с ними. За день до голосования президент произвел третью за последние 14 месяцев замену кабинета министров и под предлогом отсутствия каких-либо серьезных положительных тенденций в экономике отправил в отставку правительство Примакова. В кулуарах чиновники кремлевского аппарата безапелляционно утверждали, что международные финансовые организации намеренно затягивали выдачу новых кредитов России, не желая предоставлять их правительству с участием коммунистов. В действительности произошло заметное снижение инфляции, появились первые признаки экономического подъема, а днем раньше было достигнуто принципиальное соглашение с МВФ. Но Ельцин руководствовался совершенно иными критериями. Открытая борьба двух ветвей власти достигла кульминации, и ни одна из сторон не хотела отступать. Троекратный отказ утвердить предложенную президентом кандидатуру давал главе государства конституционное право распустить Думу, но лишь в том случае, если она не начала процедуру импичмента. Верхняя палата по-прежнему упорно отказывалась принять отставку Скуратова, хотя по настоянию команды Ельцина опального генерального прокурора уже лишили охраны, а его кабинет был опечатан. Против него даже возбудили уголовное дело, однако многие юристы утверждали, что это было сделано с грубейшим нарушением закона. Некоторые всерьез опасались перерастания политического противостояния в силовое с последующей ликвидацией одной из противоборствующих группировок, как и в 1993 году.
Неожиданно конфликт разрешился сам собой. Яростная атака коммунистов и разочаровавшихся в Ельцине представителей демократического лагеря провалилась. Ни по одному из пяти пунктов обвинения не удалось набрать необходимого количества голосов. Члены "семьи" втихомолку посмеивались и благодарили президентскую администрацию, возглавляемую Волошиным, за "умение работать с депутатами". Березовский прямо заявил: "Мы никогда не отдадим вам власть", а тесно связанный с ним Иван Рыбкин отстаивал "право президента на неожиданности". Впервые за последние восемь месяцев Кремль сумел перехватить инициативу в "Большой игре". Оппозиция потерпела серьезное поражение и немедленно принялась сводить счеты с теми из своих сторонников, кто посмел не согласиться с "генеральной линией".
К началу мая 1999 года президент Ельцин принял в общих чертах решение о передаче своей власти Путину. 5 августа на встрече с Путиным Ельцин сообщил о том, что хочет назначить его председателем Правительства России.
1 октября 1999 года в Москве состоялось очередное заседание Бергедорфского форума с участием видных российских политиков. Лужкова представляла его лучшая команда, коммунистов - их лидеры Геннадий Зюганов и Иван Мельников. С немецкой стороны основными докладчиками выступали член наблюдательного совета "Дейче Банк" и главный казначей ХДС Ульрих Картеллиери и статс-секретарь министерства иностранных дел Вольфганг Имингер. Последний призвал российское руководство попытаться найти политическое решение конфликта на Северном Кавказе. Собственно говоря, многие представители российского правительства обещали принять участие в сессии форума в "Президент-отеле". Но немцы напрасно ждали их. 1 октября первые крупные соединения сухопутных войск перешли границу с Чечней. Вооруженный конфликт перерос в настоящую войну и российские официальные лица не хотели, чтобы из-за этого на них обрушился шквал упреков. На заседании появился лишь генеральный директор "Радио Россия" Игорь Амвросов. Он рассказал о только что закончившейся пресс-конференции Путина, на которой премьер-министр четко и недвусмысленно заявил никакой интернационализации конфликта в Чечне не будет и, следовательно, никакого вмешательства в него со стороны Запада не последует. Далее Амвросов раскрыл кое-какие подробности недавней встречи Путина и Клинтона в Новой Зеландии. Якобы президент США действительно спросил главу российского правительства: "Вы всерьез намерены в этом году покончить с сильной Чечней?" У Путина гневно сверкнули глаза, он воздержался от каких-либо замечаний и преисполненный решимости вернулся в Москву.
