Я подумал, что это очень хреновый поступок. Даже моя семья, со всеми ее странностями, никогда бы так не поступила. Если тетя может позволить себе выделить Дарси несколько сотен фунтов на школьную поездку, я уверен, она могла бы прожить и без этих поваренных книг. Я решил, что позже выясню, что это были за книги, и пообещал себе, что обязательно куплю их для Дарси.
– Так что с твоей сестрой? Она тоже едет в Венецию?
Дарси скорчила гримасу.
– Нет. Она ненавидит каникулы. Она начала скучать по дому на следующий день после того, как мы приехали в Далстон.
Я улыбнулся, пытаясь придумать, как объяснить ей, что неделя в гостях у тети в Восточном Лондоне сильно отличается от поездки в Венецию.
– Мне кажется, Венеция немного отличается от Далстона, Дарс.
Дарси внимательно посмотрела на меня.
– Было бы неплохо, если бы ты тоже смог поехать.
Я заколебался, но не потому, что эта мысль казалась мне самой удачной с тех пор, как утром я прослушал на собрании сорокапятиминутный отчет о модернизации спортивного зала (застрелите меня!), а потому, что уже знал, что мест для учителей больше не осталось. Почти мгновенно я почувствовал негодование, что другие учителя обратили внимание на это мероприятие, в то время как я мечтал о том, чтобы сделать из головы Сони Лэрд доску для игры в дартс.
– Венеция, – прошептала Дарси, глядя на меня большими светло-серыми глазами, которые тянули меня к себе, словно магниты. – Поехали в Венецию. Это будет прекрасно, просто идеально.
В следующий момент она подалась вперед, поднялась на цыпочки и поцеловала меня. Я ответил на поцелуй, но тут же отшатнулся, бросил быстрый взгляд на дверь и схватил ее за руку.
– Пойдем, – прошептал я. – Сюда.
Я знал, что собираюсь сделать, и не верил, что мне это сойдет с рук, но не мог остановиться. Я не мог выйти из класса. Меня влекло к Дарси.
В подсобке за кабинетом было мало места и совсем не было окон. В воздухе витал слабый аромат хлеба и корицы. Еще там было очень холодно. Дарси отступила к полкам в дальнем углу, а я закрыл за собой дверь, оставив нас в полной темноте. Я наощупь пересек комнату и схватил протянутую руку Дарси. Обняв девочку, я крепко поцеловал ее в губы. Когда она ответила на поцелуй, все страхи, мучившие меня последние две недели, тут же улетучились.
– Я тоже люблю вас, мистер Л., – простонала она, целуя меня. – О боже…
Она протянула руку и расстегнула молнию на моих брюках. Я приподнял ее и посадил на одну из металлических полок. Я услышал, как она охнула от холода металла, но это не помешало ей обвить мою талию длинными, стройными ногами. Она порылась в сумочке, потом расстегнула мой ремень, отчего брюки упали на пол. Я услышал шелест фольги, а в следующий момент она стянула с меня трусы и натянула на член кондом. Наконец я вошел в нее и кончил, как новичок, спустя каких-то тридцать секунд.
Размышляя позже об этом случае, я решил, что то, что в подсобке было темно, сыграло мне на руку. Я боялся посмотреть вниз и увидеть себя со спущенными штанами и трусами, трахающего одну из своих учениц, девочку в школьной форме. Даже в темноте, задирая ее юбку, я знал, что это стандартная юбка серого цвета; я знал, что на ней черные чулки (в то время они были писком моды среди школьниц); я знал, что на шее у нее короткий галстук (я, по идее, должен был сделать ей замечание, поскольку галстук должен был доставать почти до пупка). Да, я, конечно, помнил об извечной мужской фантазии переспать со школьницей. Но не это меня заводило. Меня заводила она сама: ее милый смех, обаяние, любовь ко мне… Я любил ее, когда она была одета в рваные джинсы и футболку с надписью «Radiohead» и когда на ней была школьная форма. Таким образом я не чувствовал себя конченым извращенцем.
Такие мысли теснились в моей голове в тот день, когда я трахал Дарси Рид в подсобке. Я думал, что наша встреча будет романтичной и восхитительной, но вместо этого в моей голове не умолкал внутренний голос, которые повторял снова и снова:
«Извращенец. Извращенец. Извращенец».
Дарси не провела всю ночь пятницы в горах, но ощущения были схожие. Когда она проснулась утром в субботу, во рту пересохло, а голова раскалывалась от боли. Где-то внизу истерично лаял Клякса, а сотовый телефон звонил не умолкая. Дарси посмотрела на часы – восемь утра. Она так устала после того, как провела весь вечер накануне в «Графине», болтая с Матье бог знает о чем, что заснула в одежде.
В конце концов Дарси сняла трубку.
– Ты где? – хриплым голосом спросила она.
– Перед твоей дверью, – ответили на другом конце.
Сестры уселись за стол в кухне. У Дарси закончился кофе «Кенко Милликано», поэтому им пришлось довольствоваться слегка затвердевшим содержимым старой банки «Меллоу Бердс». Элис, скрестившая руки на пышной груди, была явно не в духе.
– Значит, ты забыла.
– Не совсем. – Дарси поднесла чашку с кофе к губам и сделала маленький глоток. Кофе был именно таким, как она ожидала, то есть не очень вкусным.
– Вчера вечером я была на станции Кингз Линн, а тебя там не было. Пробила колесо, да?
– Я удивлена, что ты не прихватила с собой ключ.
