Брат Игорь, после перестрелки, попал в полицию в качестве свидетеля, а потом ему предъявили обвинение в мошенничестве. Думаю, тут не обошлось без моего отца и моих мужчин, но этим я тоже не интересовалась. Секта без своего лидера прекратила существование, много ее членов уехали из города.
Может, где-то они обосновались, но я в это вникать не хотела.
Вообще, ситуация, в которой я сейчас оказалась, меня полностью устраивала.
Я не способна кому-то мстить, не могу долго держать зло на людей. Жизнь меня так ничему и не научила, наверно…
Но я более чем уверена, что мои мужчины все сделали так, как надо. По справедливости.
Прошло пару недель вот такой спокойной, умиротворенной жизни, прежде чем я решилась на то, чтоб познакомиться с еще одним своим близким человеком. Бабушкой.
Наверно, я этот момент сознательно оттягивала, пытаясь насытиться положительными эмоциями, наесться кайфом близости с Лисом и Лешкой. Не хотела новой встряски. Боялась ее.
Но в какой-то момент поняла, что дальше уже не оттянешь.
Переговорила с моими любимыми…
Они скоренько раскидали дела. И мы поехали.
Правда, я вообще не представляла, как буду объяснять бабушке наличие двойного комплекта мужчин в своей жизни, слов не было в голове вообще. Нормальных, правильных. А те, что приходили… Все не то. Или оправдания жалкие, а я оправдываться не хотела. Или что-то совершенно невнятное.
Да и эти, самые неловкие и неумелые слова, вылетели из головы, когда увидела ее, хрупкую, седую, с прямой спиной, в цветной блузе и джинсах, стоящую на пороге огромного деревянного сруба в три этажа.
Дом этот, лесная избушка, как именовал его отец, больше напоминал шедевр деревянного зодчества, из тех, какими богат Русский Север.
Массивные бревна, треугольная крыша, здоровенные окна. И деревья. Много-много хвойных деревьев на огороженном участке и за его пределами.
Все это я рассмотрела потом.
А в первый момент, стоило лишь выйти из машины, я смотрела только на ее, хрупкую невысокую женщину на веранде дома.
Я сделала пару нерешительных шагов, слыша, как хлопают дверцы машин, выпуская моих мужчин и мою охрану, без которой отец настоятельно не рекомендовал никуда ездить. Очень он этим Лиса и Лешку нервировал, но поделать они ничего не могли. Суровые мужики, больше похожие на дровосеков, чем на охранников, подчинялись только Виталию Большому, а на остальных плевать хотели.
Конечно, их можно было нейтрализовать, но… Зачем обострять отношения с тестем? Заранее?
Жизнь долгая, успеют еще обостриться.
Это слова Лешки, если что, не мои.
Я ступила на зеленый газон двора, маленькая женская фигурка слетела с крыльца и быстрым шагом двинулась ко мне.
— А бабушка-то совсем не бабушка… — задумчиво прокомментировал резвость хозяйки Лис.
— Это точно она? — пробасил Лешка.
— Василиса! — позвала меня женщина и протянула руки, не дойдя пары метров да нас.
И я поняла, что да. Это она. Точно она.
Мы были похожи.
Удивительно даже!
Я думала, что я на маму похожа…
У моей бабушки были удивительно ясные голубые глаза. И чарующая улыбка.
И смотрела она так, что я…
Сделала еще пару шагов, словно в гипнозе и, неожиданно для себя всхлипнув, тоже протянула к ней руки.
Мы поймали друг друга в объятия и зарыдали.
Прямо вот так, ни слова не сказав, не познакомившись, на глазах у смущенных зрелищем мужчин.
Мы обнимались и плакали, как очень близкие люди, которые давно друг друга не видели.
И, наверно, именно в этот момент я ощутила себя по-настоящему родной.
Так странно это было, так волнительно. И так правильно.
Зачем слова, когда чувствуешь, что человек — родной? Иногда они просто мешают, эти слова.
— Василиса… — бабушка чуть отклонилась, но рук не убрала, внимательно осматривая меня, — боже… Какая ты… Боже… Я уж думала, не дождусь… Внучка… Надо же… Виталик когда сказал, я не поверила сначала… Ох, пойдем в дом!
— Бабушка… — у меня охрип голос от эмоций, но не укрылось, как умиленно хлопнули ресницы, когда я обратилась к бабушке так, — это… — я повернулась к неподвижно стоящим у машины мужчинам, — Игнат и Алексей.
Я хотела добавить, что они — мои мужчины, чтоб сразу уже в омут, но бабушка, кивнув им, снова повернулась ко мне:
— Ох, пойдемте в дом! Пойдемте! У меня блинчики! И чай! Сейчас попьем, а потом пусть мужики мангал кочегарят. Саша, Сева, — обратилась она к двум сопровождающим нас лесорубам, — помогайте давайте!
Она обняла меня за талию и повела в дом, по пути расспрашивая про то, как доехала, как вообще себя чувствую и прочее.
Я, пару раз оглянувшись на молчаливо идущих следом Лиса и Камня, подчинилась.
Похоже, бабушка решила, что мои мужчины — это охрана.
Она привыкла к тому, что вокруг постоянно крутятся охранники, такая уж жизнь была у ее сына, так что вообще не удивилась.
А я…
Я решила, что потом ей все объясню.
Мы же ночевать тут будем… Если все пройдет хорошо, конечно.
И вот теперь, глотая блинчик, я судорожно прикидываю, как бы правильнее найти слова. И чего я их раньше-то не нашла?
— Эм-м-м… — выдыхаю я, когда молчание становится уже неприличным, — дело в том, что они… Ох…
— Что? Оба, что ли? — удивленно поворачивается ко мне бабушка.
