— Прикинь, если ещё интеллигентная. Ребёнка легче обидеть. Не так будет сердце щемить.
— У вас поразительный талант, — невозмутимо парировала Маняша, чувствуя, что никто пока не собирается её обижать. — Всего за пару минут я устала от вас, как от бабулиного попугая, которого знаю всю жизнь. Может, уйдёте? — подпустила она в голос капельку девичьей обиды, смешанной с досадой.
Вроде получилось. Во всяком случае, Магарыч бросил кривляться. И вполне серьёзно прояснил ситуацию:
— Ты в своём праве. Никто и не спорит. Тем более, мы не горим желанием портить тебе жизнь. Поэтому предлагаем обмен. Неплохой участок на материке. Размером даже чуть больше. И уж точно не с такими вшивыми характеристиками. Там есть, на чём реально заработать. А не перебиваться с копейки на копейку. Чему улыбаешься?
— Так мой дедушка говорил, — задумчиво пояснила Маняша с лёгкой грустинкой в голосе.
— Я тронут, — с небрежной прохладцей съязвил корд, на которого пока её штучки не действовали. — И, может, даже задумаюсь о смысле жизни. После того, как мы придём к соглашению.
— С тобой точно никогда, — вежливо парировала Маняша, на этот раз нахально улыбнувшись. — Скорей всего ты отлично умеешь управлять людьми. Но меня от тебя воротит. Терпеть не могу циников.
— Умненькая девочка, — усмехнулся прямо-таки непробиваемый гад. — Но это к делу не относится. Мышь, которая дуется на гору, выглядит полной идиоткой. А ты ведь себе этого не позволишь? Ты же гордячка, — успел он просчитать незнакомого человека. — А гордецам, Муха, сомневаться в себе не рекомендуется. Их заносит. И они начинают делать ошибки. На чём гордецов и ловят.
— Спасибо, что предупредил, в какую вавку вы будете меня бить, — ещё веселей разулыбалась Маняша, чтобы наружу не вылез всколыхнувшийся страх. — Я на время отключу свою самость. Заучу наизусть, что проста, как палка, и глупа, как пробка. Я могу не победить. Даже скорей всего. Но жизнь вам отравлю. Интересно, какими идиотами будут выглядеть легендарные бесы, когда их гора будет уничтожать надутую мышку.
— О, как, — с виду искренно удивился Магарыч. — Не успели кофе попить, как война на дворе. Няша, послушай… Кстати, ты, где такой ник откопала?
— А ты?
— Так! — хлопнул он по столу огромными ладонями. — Давай начнём сначала.
— Сначала убей его, — вежливо попросила она, кивнув на корда. — И мы начнём.
Турок хмыкнул. На этот раз точно от полноты сердца: ему понравилась их пикировка. Он посмотрел Няше в глаза насмешливо, но уважительно. Покачал головой и честно предупредил:
— Муха, если ты думаешь, что мы твоя проблема, ты не ошиблась. Но ты ошибаешься, если думаешь, что мы единственная твоя проблема.
— Когти? — приняла она предложение бросить кривляния и поговорить. — Намекаешь, что им плевать на репутацию? Потому что они её пока не заслужили? Им нечего терять?
— Умненькая девочка, — повторил Турок на этот раз действительно серьёзно. — Мы не станем на тебя давить. Предоставим это сделать им. А, когда они тебя выдавят с твоей земли, выкупим её у тебя за бесценок.
— Я могу выставить остров на аукцион, — внутренне заметавшись, выбросила Маняша, как ей казалось, сильный козырь. — И его купят ваши враги. Такие же сильные, как вы. У вас же есть такие враги?
— С чего ты взяла? — слишком небрежно для правды осведомился Магарыч.
— С того, что мужчины не могут иначе, — вспомнила Маняша подходящее нравоучение бабули. — Вы не умеете жить спокойно на любой вершине, как бы высоко не забрались. И, если там вас уже никому не достать, вы сами спуститесь, чтобы повоевать с теми, кто ниже.
— Нет! Она мне нравится, — вновь хлопнул лапами по столу Магарыч и повернул голову: — Чего вам?
— Наша, тебе мешают?
Она и не заметила, что ребята её догнали. И стоят рядом, готовые умереть за хозяйку. Хотя с этой парой им не справиться даже впятером.
— Нет, Батя, не мешают, — тепло и почтительно улыбнулась она командиру. — Потому что мы уходим.
Положив на стол приготовленные медяки за кофе, краем глаза случайно зацепила корда. Его прищур был задумчивым и каким-то… знакомым. Впрочем, откуда — отбросила Маняша нелепое подозрение. Все люди хоть чем-то, хоть какой-то мелочью, да похожи.
Мишка чрезмерен в своей натужной не свойственной ему оборотистости торгаша — прямо, как её отец. У Лобачевского иногда взгляд, как у дедули — не взгляд, а сверло. Да, у этого корда такой же. И что? У людей не так уж много эмоций на душу населения. Они повторяют друг друга с завидным постоянством, претендуя на исключительность и неповторимость.
Заплатив за улёт — как здесь принято называть «неземной» транспорт — они оказались в портовом городе системы «Бессмертные». С дурацким названием Бесомор. Маняша читала, что бесы оригинальничают, вставляя это словечко во всё, что им принадлежит. Их центральная цитадель вообще называется Бесогоном. В Бесоморе хоть какой-то смысл, да просматривается: бесы на море. А что у них с «гоном» в родных пенатах?
