Юго долго раздумывал, стоит ли предупреждать Гийома. Все-таки глупость должна быть наказана, тем более такая, которая обернулась бы неприятными последствиями не только для де Монфора.
Но в будущем он мог бы принести пользу… теоретическую…
И Юго, устав думать, бросил монету.
Гийому повезло.
Записку, обнаруженную в собственном кошельке, тот разглядывал долго, вчитываясь в слова, словно желая найти скрытый смысл. А когда предупреждение дошло, то побелел, посерел и покраснел. Перемена облика доставила Юго некоторое удовольствие, отчасти компенсировавшее факт помощи существу, ее не достойному.
Гийом торопливо скомкал бумажку и сунул в рукав. Движения сделались нервными, а выражение лица – растерянным. Из зала Гийом вышел быстрым шагом и попрощаться забыл.
Вот же идиот…
Разве можно так внимание привлекать?
Юго двинулся следом лишь для того, чтобы убедиться – это недоразумение природы покинет-таки замок. Но Гийом направился вовсе не к конюшням, как следовало бы. Он трусцой преодолел три пролета и остановился перед дубовой дверью с гербом Кормаков.
Надо же, как интересно все складывается.
Юго замурлыкал от удовольствия.
А дверь-то открыли…
Сдадут? Не сдадут?
Все зависит от того, насколько Гийом увяз в чужой игре. На месте лорда-канцлера Юго нашел бы такому союзнику уютную глубокую яму…
Пожалуй, это тело разделило бы участь иных неопознанных тел, отправившись в анатомический театр или же став пособием для юных докторов. Однако герб на рукояти кинжала определил ему иной путь. И неприметный работник мертвецкой, увидев этот герб – кинжал не посмели вытащить из глазницы, – поспешил отправить записку старшему. А тело прикрыл простыней, так, на всякий случай.
Позже он помог перенести тело в повозку и сопроводил в самый замок, бывать в котором прежде не случалось. Груз отправился в подземелья – в городе о них ходили самые разнообразные слухи, но на деле подземелья оказались не столь страшны и даже приличны: сухо, чисто и факелы через каждые десять шагов горчат. Человек подумал, что расскажи он о таком – не поверят.
Только рассказывать было бы неблагоразумно.
– Клади туда, – махнул кривоногий человечек со всклоченной рыжей бородой. Он тоже был вовсе не таким, как описывали. Ниже. Проще. Безопасней с виду. – Да, на стол… не спеши уходить. Вон, присядь. Есть хочешь? Пить? Не стесняйся.
– Благодарю, ваша светлость.
Присев на табурет, человек налил себе вина, взял хлеб и мясо. Отказывать Магнусу Дохерти было бы безумием. Тот же, словно потеряв всякий интерес к лицу, сопровождавшему труп, склонился над телом. Лорд-дознаватель вытащил кинжал и, вытерев клинок о рукав дорогого камзола, сказал:
– Точно, наш ножичек… наш… из коллекции. Вот же люди пошли. Ничего без присмотра оставить невозможно – враз уволокут.
Человек кивнул, соглашаясь, хотя не представлял, какой смелостью нужно обладать, чтобы покуситься на принадлежащее Дохерти.
– А ты молодец… Это ведь ты про висельников писал? Про тех, которые будто бы сами повесились, да с чужой помощью?
– Я, ваша светлость. – Человек едва не подавился. Он, конечно, исполнил свой долг, изложив то странное, с чем вышло в мертвецкой столкнуться, но весьма сомневался, что письмо его было прочитано. А выходит, что было…
– Звать как?
– Ивар, ваша светлость.
– Учился?
– Да, ваша светлость. Два года в гильдии врачей.
– Что бросил?
– Деньги, ваша светлость.
– Собираешь?
– Да, ваша светлость.
– И молодец, ученые люди нам нужны. Иди сюда.
Ивар отложил недоеденные хлеб и мясо – не без сожаления, поскольку мясо ему выпадало редко. Магнус Дохерти указал на труп:
– Что скажешь?
– Лезвие проникло сквозь глазное яблоко, прошло мозг и застряло в задней стенке черепа. Если позволите предположения…
– Предполагай. – Магнус Дохерти расчесывал пятерней бороду.
Ивару было странно глядеть на этого человека сверху вниз. Но первый страх ушел.
– Судя по расположению рукояти, били прямо. То есть…
Магнус протянул кинжал.
– …вот так. – Ивар поставил лезвие перпендикулярно поверхности стола. – И значит, нападавший был или значительно выше жертвы…
…покойник имел средний рост…
– …или же жертва сидела. Как вариант – лежала. И не оказывала сопротивления. Если бы он отбивался, удар не был бы столь точен. Да и следы остались бы… погодите.
Вот что мешало ему некой несуразностью облика мертвеца – неестественным образом приоткрытый рот, перекошенный какой-то, словно покойник желал сомкнуть губы, но уже не имел сил.
Мешал не язык, как оно бывает, но железка престранной формы. Ивар не сразу сообразил, что держит в руке клеймо, а их светлость уже забрали находку.
– Надо же… какое удивительнейшее совпадение. Ты веришь в совпадения, Ивар?
– Смотря какие, ваша светлость.
– И правильно. – Обернув клеймо платком, он сунул его в рукав. – Племянничку подарю. Любит он у меня интересные находки. А ты раздевай этого… удачливого.
