— Как это что? Среди нас этого не полагается. Что мы- банда какая что-ли? Мы за Советскую власть, мы за свободу. Нам таких не надо, иди отсюда к чорту!
Подозрительный тип стушевывался, а потом снова появлялся где-нибудь в окопе и во время жаркого боя вдруг опять начинал свое.
— Завели, продали! Разве нам устоять! Зря только жизнь положим. Сдаваться надо.
Однажды такой тип лег в окопе рядом с Филькиным отцом — Герасимом Пушкаревым.
— Завели, продали — начал было он.
— Кого продали? Кто завел? — спросил Герасим.
— Да нас продали. Лучше сдадимся...
Дальше он не успел сказать ничего, потому что Пушкарев схватил его за шиворот и крикнул:
— А ну, повтори еще!
— Пусти!
— Ага, пусти. Нет, брат, не пущу. Говори — кто продал?
— Да вообще...
— Вообще? На-ж тебе!
И Пушкарев изо всей силы стал бить его по лицу кулаками, приговаривая:
— Панику распускать? А? На товарищей брехать? Сдаваться хочешь? К белым хочешь? Говори, сукин сын, к белым хочешь? Пошел отсюда к чортовой матери!
И отняв у труса винтовку, Пушкарев прогнал его из окопа.
— Чтоб и духу твоего кадетского здесь не было!
Ночь близилась к концу. На востоке чуть светлела заря. Васька разбудил Павлушку.
— Вставай, светает. Идем к Фильке.
Павлушка поднялся.
— Васька, а у тебя много еще патронов?
— Еще 12 штук есть. А у тебя?
— А у меня четырнадцать. Я вчера на улице один поднял. Смотри, наши идут —указал он вдруг на двигающийся по долине отряд с красными знаменами.
— Чего это они? В обход ходили ночью, что-ли?
— Не знаю. Да ты гляди, это и отряд-то не наш. У нас таких и знамен-то не было.
Навстречу приближавшейся колонне помчалось несколько всадников, махавших шапками.
— Эй, Афанасьевна, будила одна женщина другую—гляди, подмога пришла.
— Откуда?
— Не знаю. Гляди сколько наших идет.
— Ура, темрючане идут! — крикнул кто-то.
Это действительно приближался отряд темрючан во главе с Сафоновым.
— Побежим к ним — предложил Васька.
Захватив с собой Фильку, ребята отправились навстречу отряду.
— Нашего полку прибыло — говорил Филька,— теперь кадетов в два счета разобьем.
— Глядите, товарищи, и у них обоз с беженцами не меньше нашего, а то и больше пожалуй.
Пропустив мимо себя Темрюкский отряд, ребята стали разглядывать обоз. Вдруг на седьмой или восьмой фуре, на ящиках с патронами, среди взрослых большевиков, Павлушка увидел Алешку и Ганьку.
— Ребята, глядите — Алешка с Ганькой тут. Эй, Ганька, Алешка! Эй, слышь, здорово!
Обернувшись на крик, Алешка с Ганькой увидели своих друзей и, соскочив с фуры, подбежали к ним.
— И вы, ребята, здесь? —спросил Ганька.
— А то как же. Что-ж мы с белыми останемся что-ли? Мы уже и в перестрелке были.
— Помнишь, Алешка, ты мне два патрона дал?—спросил Васька.
— Помню.
— Так я одним из них офицера подстрелил.
— Совсем убил?
— Нет. Убежал. Ранил я его должно быть в ногу. Уж очень он ковылял, как бежал. Тут наши отступили, так я дальше не видел, куда он девался. Должно быть свои его подобрали.
— А это тоже наш — сказал Павлушка, указывая на Фильку.—Это, братцы, шахтер. Он в шахтах уголь добывает. Вы думаете уголь—так себе валяется!
— А где кадеты?
— Близко.
— Наступать будем?
— А то как же! А что, товарищи, если в рукопашную? Пойдете?—спросил Филька Алешку и Ганьку.
— А вы ходили?—ответил уклончиво Алешка.
— Нет. Нам отцы не велят.
— А ваши ходили?
— Конечно ходили. У нас, братцы, командир Ковтюх Епифан. Это такой, что кого хочешь на ура возьмет. Ох, и отчаянный. Его белые до чорта боятся. Их сто, а Ковтюх с десятком, и ничего с ним сделать не могут. Наши за Ковтюхом в огонь и в воду пойдут. А то вот еще пришел из Джигинки 9 с своим отрядом 10 товарищ Матвеев. И этот, как Ковтюх. Кого хочешь расшибет,
— А вы думаете наш плохой? — ответил, немного обидевшись за своего командира, Ганька —наш товарищ (Сафонов тоже маху не дает. Кабы не он, так нас бы из Темрюка и не выпустили. Всех бы нас в Темрюке перебили.
— Ох, и дело было, ребята! Наши отбиваются и отходят, а кадеты на нас все прут и прут. У Варениковской надо было через Кубань переходить. А как ее перейдешь, когда моста нет? Ну, думаем, пропали,— сшибут нас кадеты в Кубань. На нашего одного их десять приходилось. Разве устоишь!
— Как же вы перешли?
— Батурин * помог.
— Какой Батурин?
— Командир отряда. На него с Петровской станицы казаки наседали. Так он и казаков не подпускает и мост через Кубань у Варениковской строит. Вот, братцы, какой он командир. Голова! Перешли мы мост, да и спалили его за собой, а кадеты по ту сторону с носом остались.
— Глядите, ребята, сказал Васька,— опять увидеться пришлось.
— Теперь вместе держаться будем,— предложил Ганька.
— Ага! Нас теперь целый отряд.
— А что вы думаете — пять человек — чем не отрад?
— Командира давайте изберем.
— Давайте.
— Давайте.
— Кого же командиром?
— Шахтера нашего — Фильку.
На том и порешили.
К обеду большевики двинулись к Новороссийску.
Филька, Васька, Павлушка, Алешка и Ганька старались держаться вместе.
— Что-то ожидает их там, в Новороссийске?
