— Конечно заеду, да не надолго. Надо-ж родителей повидать. Мать-то. пишут, совсем плоха. Как брата убили, так с тех пор слегла и не встает. И отец-то наверное уж совсем старенький. Надо старикам помочь.
Раздался звонок.
— Ну, товарищи, на заседание. А после пойдем куда-нибудь в сад, сядем где-нибудь на лавочке и опять вспоминать прежние годы будем.
Из коридора, буфета и с лестницы шумной толпой комсомольцы двинулись в зал.
— Товарищи, прошу занять места и соблюдать тишину. Товарищи, разрешите окружной съезд РЛКСМ считать открытым.
После оглашения повестки дня и выборов президиума, выступило несколько ораторов с приветствиями.
— Слово для приветствия от нашего подшефного доблестного Красного флота представляется краснофлотцу товарищу Филиппу Пушкареву, — крикнул председатель.
На трибуне появился молодой моряк.
Смелым взглядом окинув сидящих в зале, он начал:
— От имени...
— Сядь, товарищ,— сказал поднявшемуся с места Ганьке сидевший позади него комсомолец.
Ганька обернулся.
— Виноват, сейчас...
Сел, но через минуту снова поднялся и толкнул в бок Ваську.
— Васька, гляди — да ведь, это же наш Филька. Неужели не узнаешь?
— Да что ты! Да нет, не может быть.
— Да чего там не может быть. Да ты всмотрись хорошенько.
Когда оратор сделал шаг вперед и висящая вверху лампочка ярко осветила, до малейшей подробности, все черты его лица, Васька рванулся с места и невольно крикнул.
— Он!! Ребята, он!
Председатель строго глянул в зал, позвонил и сделал знак рукой соблюдать тишину.
Осторожно на цыпочках Васька, Ганька, Даша и Павлушка вышли из залы. Глядя из за кулис на оратора, Васька не сводил с него глаз и нетерпеливо мял шапку. Павлушка и Ганька с таким же нетерпением переминались с ноги на ногу.
Вдруг Дашка ударила себя ладонью по лбу и сказала:
— Давайте ему фокус устроим.
— Какой фокус?—удивились ребята.
— Идем, идем сюда.
Затащив товарищей в комнату, где гримируются артисты, Даша сказала им:
— Сидите тут. Я его сюда притащу. Как только он сюда войдет, вы на него бросайтесь и кричите: „руки вверх“!
— Ага, давайте так сделаем. Вот смеху-то будет!
Когда Филька, сопровождаемый бурными овациями, сошел с. трибуны, когда затих последний аккорд Интернационала, Дашка бросила в президиум записочку:
„Просят выйти за кулисы по важному делу представителя флота, тов. Пушкарева“.
Пушкареву передали записку.
За кулисами к нему подошла Даша.
— Вас просят в эту комнату к телефону...
Филька с удивлением посмотрел на смеющиеся глаза девушки и пошел в комнату, где сидели наши ребята. Не успел он переступить порог, как дверь за ним быстро захлопнулась и трое юношей с лицами, закрытыми носовыми платками, крикнули ему:
— Руки вверх!
Филька по привычке потянулся за револьвером, но револьвера с ним не оказалось. Быстро окинув взглядом „врагов“, он заметил, что они также не вооружены, а у одного из них в руках вместо револьвера коробка от папирос.
Что было бы дальше-трудно сказать, потому что Васька не выдержал роли, сбросил с себя „маску“ и повис на шее своего друга, в засос целуя его в обе теки.
— Филька, анафема ты моя разлюбезная, шахтер ты мой ненаглядный!
Остальные ребята так же быстро сорвали с себя платки и бросились обнимать товарища.
Сколько было тут радости — рассказать невозможно. Пусть уж читатель представит себе это сам.
А Дашка просунула голову в дверь и ее хорошие добрые глаза, и улыбались, и плакали от радости,...
