Гильгамеш отвергает ее и напоминает ей о тяжелой судьбе, которую она причинила своим разнообразным любовникам, включая Таммуза, ястреба, жеребца, садовника и льва. «Сейчас ты любишь меня, — говорит он ей, — а потом ты поразишь меня, как поразила этих». Разгневанная Иштар просит великого бога Ану создать дикого уруса, чтобы убить Гильгамеша. Ану отказывается и упрекает ее: «Неужели ты не можешь замолчать, когда Гильгамеш перечислил тебе твои неверности и бесчестия?» Она угрожает, что если он не выполнит ее просьбу, то она приостановит во всей Вселенной все порывы желания и любви и тем самым уничтожит все живое. Ану уступает и создает свирепого уруса; но Гильгамеш, которому помогает Энгиду, одолевает чудовище; когда Иштар проклинает героя, Энгиду бросает ей в лицо конечность уруса. Гильгамеш ликует и гордится, но Иштар поражает его в самый разгар славы, поразив Энгиду смертельной болезнью.
Оплакивая труп своего друга, которого он любил больше всех женщин, Гильгамеш размышляет о тайне смерти. Нет ли спасения от этой скучной фатальности? Один человек избежал ее — Шамаш-Напиштим; он знает секрет бессмертия. Гильгамеш решает искать Шамаш-Напиштима, даже если для этого ему придется пересечь весь мир. Путь лежит через гору, охраняемую парой великанов, чьи головы касаются неба, а грудь достает до Аида. Но они пропускают его, и он пробирается двенадцать миль по темному туннелю. Он выходит на берег великого океана и видит вдали над водами трон Сабиту, богини-морячки. Он обращается к ней с просьбой помочь ему перебраться через воду: «Если это невозможно, я лягу на сушу и умру». Сабиту сжалилась над ним и позволила ему переправиться через сорок дней бури на Счастливый остров, где живет Шамашнапиштим, обладатель бессмертной жизни. Гильгамеш выпрашивает у него секрет бессмертия. В ответ Шамашнапиштим долго рассказывает историю о Потопе и о том, как боги, смирившись со своей безумной разрушительностью, сделали его и его жену бессмертными за то, что они сохранили человеческий род. Он предлагает Гильгамешу растение, плоды которого даруют обновленную молодость тому, кто их съест, и Гильгамеш, довольный, отправляется в долгий путь домой. Но по дороге он останавливается, чтобы искупаться, и пока он купается, мимо проползает змея и крадет растение.*
Опустошенный, Гильгамеш добирается до Урука. Он молится в храме за храмом, чтобы Энгиду было позволено вернуться к жизни, хотя бы для того, чтобы поговорить с ним на мгновение. Энкиду появляется, и Гильгамеш спрашивает его о состоянии мертвых. Энгиду отвечает: «Я не могу сказать тебе этого; если бы я открыл перед тобой землю, если бы я рассказал тебе о том, что видел, ужас охватил бы тебя, ты потерял бы сознание». Гильгамеш, символ мужественной глупости, философии, упорно продолжает искать истину: «Ужас повергнет меня, я потеряю сознание, но скажи мне это». Энгиду описывает страдания Аида, и на этой мрачной ноте заканчивается фрагментарный эпос.140
История Гильгамеша — почти единственный пример, по которому мы можем судить о литературном искусстве Вавилона. О том, что острое эстетическое чувство, если не глубокий творческий дух, в какой-то степени пережило вавилонскую поглощенность торговой жизнью, эпикурейским отдыхом и компенсаторным благочестием, можно судить по случайным реликвиям малых искусств. Искусно глазурованные плитки, сверкающие камни, тонко обработанная бронза, железо, серебро и золото, изысканные вышивки, мягкие ковры и богато окрашенные халаты, роскошные гобелены, пьедесталы, кровати и стулья141-Все это придавало вавилонской цивилизации изящество, если не достоинство или окончательную ценность. Ювелирные изделия были в изобилии, но им не хватало тонкого мастерства Египта; он предпочитал демонстрировать желтый металл и считал художественным делать целые статуи из золота.142 Было много музыкальных инструментов — флейты, гусли, арфы, волынки, лиры, барабаны, рожки, тростниковые трубы, трубы, цимбалы и тамбурины. Оркестры играли, а певцы пели, индивидуально и хором, в храмах и дворцах, а также на пирах богатых людей.143
