Первоначально он, по-видимому, был богом грома, обитавшим на холмах,65 и поклонялся ему по той же причине, по которой юный Горгий был верующим, когда гремел гром. Авторы Пятикнижия, для которых религия была инструментом государственного управления, превратили этот Вулкан в Марс, так что в их энергичных руках Яхве стал преимущественно империалистическим, экспансионистским Богом воинств, который сражается за свой народ так же яростно, как боги Илиады. «Господь — человек войны», — говорит «Моисей»;66 И Давид вторит ему: «Он научил руки мои воевать».67 Яхве обещает «истребить все народы, к которым» придут евреи, и изгнать хивитов, хананеев и хеттов «мало-помалу»;68 и объявляет своей собственностью всю территорию, завоеванную евреями.69 У него нет пацифистских замашек; он знает, что даже Землю Обетованную можно завоевать и удержать только мечом; он бог войны, потому что должен им быть; потребуются века военных поражений, политического порабощения и нравственного развития, чтобы превратить его в нежного и любящего Отца Гиллеля и Христа. Он тщеславен, как солдат; он упивается похвалой с бездонным аппетитом и жаждет продемонстрировать свою доблесть, утопив египтян: «Узнают, что я Господь, когда воздам фараону честь».70 Чтобы добиться успеха для своего народа, он совершает или приказывает совершать жестокости, столь же отвратительные для нашего вкуса, сколь и приемлемые для морали того времени; он истребляет целые народы с наивным удовольствием Гулливера, сражающегося за Лилипутию. За то, что евреи «блудодействовали» с дочерьми Моава, он приказывает Моисею: «Возьми все головы народа и повесь их перед Господом против солнца»;71 Это мораль Ашшурбанипала и Ашшура. Он предлагает проявить милосердие к тем, кто любит его и соблюдает его заповеди, но, подобно какому-нибудь решительному зародышу, он будет наказывать детей за грехи их отцов, дедов и даже прадедов.72 Он настолько свиреп, что думает уничтожить всех евреев за поклонение Золотому тельцу, и Моисею приходится убеждать его, что он должен держать себя в руках. «Обратись от ярости твоей, — говорит он своему богу, — и покайся в этом зле против народа твоего»; и «Господь раскаялся в том зле, которое думал сделать народу своему».73 Яхве снова предлагает истребить евреев под корень за то, что они восстали против Моисея, но Моисей взывает к своей лучшей природе и просит его подумать, что скажут люди, когда услышат о таком поступке.74 Он требует от Авраама жестокого испытания — человеческой жертвы самого горького рода. Как и Моисей, Авраам учит Яхве принципам морали и убеждает его не уничтожать Содом и Гоморру, если в этих городах найдется пятьдесят-сорок-тридцать-двадцать-десять добрых людей;75 Постепенно он склоняет своего бога к благопристойности и иллюстрирует, как нравственное развитие человека заставляет периодически пересоздавать его божества. Проклятия, которыми Яхве угрожает своему избранному народу, если тот ослушается его, являются образцами язвительности и вдохновляют тех, кто сжигал еретиков в инквизиции или отлучал от церкви Спинозу:
Проклят ты будешь в городе и проклят ты будешь в поле. Проклят будет плод тела твоего и плод земли твоей. Проклят ты, когда входишь, и проклят ты, когда выходишь. Господь поразит тебя чахоткой, и лихорадкой, и воспалением. Господь поразит тебя язвой Египетской, и эмеродами (опухолями), и струпьями, и чесоткой, от которых ты не можешь исцелиться. Господь поразит тебя безумием, и слепотою, и изумлением сердца. И всякую болезнь и всякую язву, о которой не написано в книге закона сего, наведет Господь на тебя, доколе не истребишь тебя.76
