Именно в этой атмосфере политических потрясений, экономических войн и религиозного вырождения появились пророки. Люди, к которым было обращено слово (на иврите — Наби†) впервые было применено, были не совсем теми, кого мы связываем с Амосом и Исайей. Некоторые из них были прорицателями, которые могли читать тайны сердца и прошлого, а также предсказывать будущее за вознаграждение; некоторые были фанатиками, которые доводили себя до исступления странной музыкой, крепким напитком или танцами дервишей, и в трансе произносили слова, которые их слушатели считали вдохновенными, то есть вдохнутыми в них каким-то духом, отличным от их собственного.94 Иеремия с профессиональным презрением говорит о «всяком безумце, который делает себя пророком».95 Некоторые из них были мрачными отшельниками, как Илия; многие жили в школах или монастырях при храмах; но у большинства из них была частная собственность и жены.96 Из этой пестрой толпы факиров пророки превратились в ответственных и последовательных критиков своего века и своего народа, великолепных государственных деятелей с улицы, которые все были «убежденными антиклерикалами».97 и «самыми бескомпромиссными антисемитами».98 и представляли собой нечто среднее между прорицателями и социалистами. Мы неправильно понимаем их, если считаем пророками в погодном смысле; их предсказания были надеждами или угрозами, или благочестивыми интерполяциями,99 или предсказания после события;10 °Cами пророки не претендовали на предсказания, а только на высказывания; они были красноречивыми представителями оппозиции. На одном этапе они были толстовцами, возмущенными промышленной эксплуатацией и церковным сутяжничеством; они поднимались из простой сельской местности и обрушивали проклятия на коррумпированное богатство городов.
Амос описывал себя не как пророка, а как простого деревенского пастуха. Оставив свои стада, чтобы посмотреть на Бет-Эль, он пришел в ужас от противоестественной сложности жизни, которую он там обнаружил, от неравенства судьбы, жестокой конкуренции, безжалостной эксплуатации. Поэтому он «стоял в воротах» и бичевал бессовестных богачей и их роскошь:
Так как вы попираете бедного и берете с него бремя пшеницы; вы построили дома из тесаного камня, но не будете жить в них; вы насадили приятные виноградники, но не будете пить из них вина. Горе тем, которые успокоились на Сионе… которые лежат на ложах из слоновой кости и раскинулись на кушетках своих, и едят агнцев из стада и тельцов из стойла; которые поют под звуки скрипки и изобретают себе музыкальные инструменты, как Давид; которые пьют вино в чашах и помазывают себя главными мировыми маслами.
Я презираю праздники ваши (говорит Господь);…хотя вы приносите Мне всесожжения и мясные жертвы ваши, Я не приму их. Удалите от Меня шум песен ваших, ибо Я не буду слушать мелодии скрипок ваших. Но пусть суд течет, как вода, и праведность, как могучий поток.101
Это новая нота в мировой литературе. Правда, Амос притупляет остроту своего идеализма, вкладывая в уста своего бога миссисипские угрозы, суровость и накопленность которых заставляет читателя на мгновение сочувствовать пьющим вино и слушающим музыку. Но здесь, впервые в литературе Азии, общественное сознание принимает определенную форму и наполняет религию содержанием, которое поднимает ее от церемоний и лести к кнуту морали и призыву к благородству. С Амоса начинается Евангелие Иисуса Христа.
Одно из его самых горьких предсказаний, похоже, исполнилось еще при жизни Амоса. «Так говорит Господь: Как пастух вынимает из пасти льва две ноги или часть уха, так будут вынимать сыны Израилевы, живущие в Самарии, из угла постели, а в Дамаске из дивана. И погибнут дома из слоновой кости, и великим домам придет конец».102* Примерно в то же время другой пророк угрожал Самарии разрушением в одной из тех мириад ярких фраз, которые переводчики короля Якова отчеканили для валюты нашей речи из всего богатства Библии: «Телец Самарии, — говорит Осия, — будет разбит на куски; ибо они сеяли ветер, а пожнут вихрь».104 В 733 году молодое Иудейское царство, которому угрожал Ефрем в союзе с Сирией, обратилось за помощью к Ассирии. Ассирия пришла, взяла Дамаск, обложила данью Сирию, Тир и Палестину, приняла к сведению попытки евреев заручиться помощью Египта, снова вторглась, захватила Самарию, вела непечатные дипломатические обмены с царем Иудеи,105 не смог взять Иерусалим и отступил в Ниневию с добычей и 200 000 еврейских пленников, обреченных на ассирийское рабство.106
