В таком государстве единственным законом была воля царя и сила армии; никакие права не были священны против них, и никакие прецеденты не могли помочь, кроме более раннего указа царя. Персия гордилась тем, что ее законы никогда не менялись, а царское обещание или указ были безотзывными. Считалось, что в своих указах и решениях царь вдохновляется самим богом Ахура-Маздой, поэтому закон царства был божественной волей, и любое его нарушение было преступлением против божества. Царь был верховным судьей, но по своему обычаю делегировал эту функцию какому-нибудь ученому старейшине из своей свиты. Ниже него располагался Высший суд справедливости, состоящий из семи членов, а еще ниже — местные суды, разбросанные по всему королевству. Жрецы формулировали закон и долгое время выступали в качестве судей; в более поздние времена в судах заседали миряне и даже мирянки. Залог принимался во всех делах, кроме самых важных, и соблюдалась регулярная процедура судебного разбирательства. Суд иногда назначал не только наказания, но и награды, а при рассмотрении преступления учитывал хорошую репутацию и заслуги обвиняемого. Задержки в законе смягчались установлением срока для каждого дела и предложением всем спорящим арбитра по их собственному выбору, который мог бы привести их к мирному урегулированию. По мере того как закон обрастал прецедентами и усложнялся, появился класс людей, называвшихся «ораторами закона», которые предлагали тяжущимся разъяснить его и помочь им вести дела.43 Принимались клятвы, иногда использовалось испытание.44 Взяточничество пресекалось, а его предложение или принятие считалось смертным преступлением. Камбиз улучшил честность судов, заставив несправедливого судью быть заживо распластанным и использовав его кожу для обивки судебной скамьи, на которую он затем назначил сына убитого судьи.45
Мелкие наказания выражались в порке — от пяти до двухсот ударов конской плетью; за отравление пастушьей собаки полагалось двести ударов, за непредумышленное убийство — девяносто.46 Исполнение закона частично финансировалось за счет замены ударов на штрафы, из расчета шесть рупий за удар.47 Более серьезные преступления наказывались клеймением, увечьем, калечением, ослеплением, тюремным заключением или смертью. Согласно букве закона, никто, даже король, не мог приговорить человека к смерти за простое преступление; однако смертный приговор мог быть вынесен за измену, изнасилование, содомию, убийство, «самоосквернение», сожжение или захоронение мертвых, вторжение в личную жизнь короля, приближение к одной из его наложниц, случайное восседание на его троне или за любое неудовольствие правящего дома.48 Смерть в таких случаях наступала в результате отравления, прокалывания, распятия, повешения (обычно вниз головой), побивания камнями, закапывания тела по голову, раздавливания головы между огромными камнями, удушения жертвы горячим пеплом или невероятно жестокого обряда, называемого «лодки».* Некоторые из этих варварских наказаний были завещаны туркам-захватчикам более позднего времени и перешли в наследие человечества.49
С этими законами и этой армией царь пытался управлять своими двадцатью сатрапиями из своих многочисленных столиц — первоначально Пасаргад, иногда Персеполис, летом Экбатана, обычно Сузы; здесь, в древней столице Элама, история древнего Ближнего Востока проходила полный круг, связывая начало и конец. Преимущество Суз — в их труднодоступности, а недостаток — в расстоянии; Александру пришлось пройти две тысячи миль, чтобы взять их, а ему — отправить свои войска за пятнадцать сотен миль, чтобы подавить восстания в Лидии или Египте. В конечном итоге великие дороги лишь проложили путь к физическому завоеванию Западной Азии Грецией и Римом и теологическому завоеванию Греции и Рима Западной Азией.
Для удобства управления и налогообложения империя была разделена на провинции или сатрапии. Каждая провинция управлялась от имени Царя царей, иногда вассальным принцем, но обычно «сатрапом» (правителем), назначенным королевской властью на тот срок, пока он мог сохранять благосклонность при дворе. Чтобы держать сатрапов в руках, Дарий послал в каждую провинцию генерала, который управлял ее вооруженными силами независимо от правителя; а для большей уверенности он назначил в каждой провинции секретаря, независимого как от сатрапа, так и от генерала, чтобы докладывать царю об их поведении. В качестве дополнительной меры предосторожности в любой момент могла появиться разведывательная служба, известная как «Глаза и уши короля», чтобы изучить дела, записи и финансы провинции. Иногда сатрап был свергнут без суда и следствия, иногда его тихо отравили слуги по приказу короля. Под сатрапом и секретарем стояла целая орава клерков, которые выполняли ту часть управления, которая не требовала непосредственной силы; этот корпус клерков переходил из одной администрации в другую, даже из царствования в царствование. Король умирает, но бюрократия бессмертна.
