Девственники и холостяки не поощрялись кодексом, но многоженство и наложничество были разрешены; в военном обществе принято иметь много детей. «Тот, у кого есть жена, — говорится в Авесте, — намного выше того, кто живет в целомудрии; тот, кто содержит дом, намного выше того, у кого его нет; тот, у кого есть дети, намного выше того, у кого их нет; тот, у кого есть богатство, намного выше того, у кого его нет»;111 Это критерии социального положения, достаточно распространенные среди народов. Семья считается самым святым из всех институтов. «О Создатель материального мира, — спрашивает Заратустра у Ахура-Мазды, — ты, Святой, какое второе место, где земля чувствует себя наиболее счастливой?» И Ахура-Мазда отвечает ему: «Это место, где один из верующих возводит дом со священником внутри, со скотом, с женой, с детьми и хорошими стадами внутри; и где после этого скот продолжает процветать, жена процветает, ребенок процветает, огонь процветает, и каждое благословение жизни процветает».112 Животное — прежде всего собака — было неотъемлемой частью семьи, как и в последней заповеди, данной Моисею. Ближайшей семье предписывалось приютить и заботиться о любом бездомном беременном животном.113 Суровые наказания назначались тем, кто кормил собак негодной пищей или подавал им слишком горячую еду; четырнадцать сотен полос полагалось за «поражение суки, которую покрыли три собаки».114 Быка почитали за его детородную силу, а корове возносили молитвы и приносили жертвы.115
Свадьбы устраивали родители, когда их дети достигали половой зрелости. Диапазон выбора был широк: мы слышим о браке брата и сестры, отца и дочери, матери и сына.116 Наложницы были по большей части роскошью богатых; аристократия никогда не отправлялась на войну без них.117 В поздние времена империи царский гарем насчитывал от 329 до 360 наложниц, поскольку вошло в обычай, что ни одна женщина не могла дважды разделить царский диван, если она не была ошеломляюще красива.118
Во времена пророка положение женщины в Персии было высоким, если судить по древним нравам: она свободно и неприкрыто передвигалась по городу, владела и управляла имуществом и могла, как большинство современных женщин, управлять делами мужа от его имени или через его перо. После Дария ее статус понизился, особенно среди богатых. Более бедные женщины сохраняли свободу передвижения, поскольку им приходилось работать; но в других случаях уединение, которое всегда соблюдалось в менструальный период, распространялось на всю социальную жизнь женщины и заложило основы мусульманского института пурды. Женщины высшего класса могли выходить на улицу только в занавешенных литаврах, и им не разрешалось публично общаться с мужчинами; замужним женщинам запрещалось видеться даже с ближайшими родственниками мужского пола, такими как их отцы или братья. Женщины никогда не упоминаются и не изображаются в публичных надписях и памятниках древней Персии. Наложницы имели больше свободы, поскольку их нанимали для развлечения гостей своих хозяев. Даже в поздние царствования женщины были влиятельны при дворе, соперничая с евнухами в упорстве заговоров и с царями в утонченности жестокости.119*
Дети, как и брак, были обязательным условием респектабельности. Сыновья высоко ценились как экономическое достояние родителей и военное достояние царя; о девочках сожалели, поскольку их приходилось воспитывать для дома и выгоды другого мужчины. «Мужчины не молятся о дочерях, — говорили персы, — и ангелы не причисляют их к своим дарам человечеству».120 Царь ежегодно посылал подарки каждому отцу, у которого было много сыновей, как бы в уплату за их кровь.121 Блуд, даже прелюбодеяние, мог быть прощен, если не было аборта; аборт был худшим преступлением, чем другие, и должен был караться смертью.122 Один из древних комментариев, Бундахиш, указывает средства, позволяющие избежать зачатия, но предостерегает людей от них. «О природе порождения сказано в Откровении, что женщина, когда она выходит из менструации, в течение десяти дней и ночей, когда они приближаются к ней, легко беременеет».123
