Это была смелая доктрина, во многом способствовавшая утверждению принципа, признанного как царями, так и народом Китая, согласно которому правитель, вызывающий вражду своего народа, лишается «мандата Неба» и может быть смещен. Не стоит удивляться тому, что Хун-ву, основатель династии Мин, с большим негодованием прочитав беседы Менция с царем Хсуаном, приказал сместить Менция с его места в храме Конфуция, где по королевскому указу 1084 года была установлена его табличка. Но уже через год табличка была восстановлена, и до революции 1911 года Менций оставался одним из героев Китая, вторым великим именем и влиянием в истории китайской ортодоксальной философии. Ему и Чу Си* Конфуций был обязан своим интеллектуальным лидерством в Китае на протяжении более чем двух тысяч лет.
В философии Менция было много слабых мест, и его современники с яростным восторгом их разоблачали. Действительно ли люди от природы добры, а к злу их приводят только порочные институты, или же сама человеческая природа ответственна за пороки общества? Это была ранняя формулировка конфликта, который вот уже несколько веков бушует между реформаторами и консерваторами. Уменьшает ли образование преступность, увеличивает ли добродетель, и ведет ли людей к утопии? Пригодны ли философы для управления государствами, или их теории еще больше запутывают то, что они пытаются излечить?
Самый умный и твердолобый из критиков Менция был государственным чиновником, умершим в возрасте семидесяти лет около 235 года до н. э. Как Менций считал человеческую природу хорошей во всех людях, так и Сюнь-цзы считал ее плохой во всех людях; даже Шунь и Яо были дикарями от рождения.184 В сохранившемся фрагменте Сюнь пишет как другой Гоббс:
Природа человека зла; добро, которое он демонстрирует, надуманно.* В нем, еще при рождении, заложена любовь к наживе, а так как действия соответствуют этому, то вырастают ссоры и грабежи, а самоотречение и уступчивость другим не встречаются (по природе); в нем заложены зависть и неприязнь, а так как действия соответствуют этому, то возникают насилие и обиды, а самоотверженность и вера не встречаются; к ней принадлежат желания ушей и глаз, ведущие к любви к звукам и красоте, а поскольку действия соответствуют им, то возникают разврат и беспорядок, а праведность и благопристойность с их различными упорядоченными проявлениями не встречаются. Таким образом, получается, что следование природе человека и повиновение его чувствам непременно приведет к ссорам и грабежам, к нарушению обязанностей, принадлежащих каждому, и к смешению всех различий, пока в итоге не наступит состояние дикости; И что должно быть влияние учителей и законов, руководство правильностью и праведностью, из которых проистекают самоотречение, уступчивость другим и соблюдение упорядоченных правил поведения, пока в результате не возникнет государство хорошего управления. Мудрые цари древности, понимая, что природа человека порочна… установили принципы праведности и благопристойности и создали законы и правила, чтобы выпрямить и украсить чувства этой природы и исправить их… чтобы все они могли идти по пути нравственного правления и в согласии с разумом».185
Сюнь-цзы, как и Тургенев, пришел к выводу, что природа — это не храм, а мастерская; она дает сырье, а остальное должен делать разум. При должном обучении, считал он, эти злые от природы люди могут быть превращены даже в святых, если этого захотят.186 Будучи также поэтом, он переложил Фрэнсиса Бэкона на язык доггеров:
