Мы проходим мимо кровавого Лугаль-заггиси и других шумерских царей с могущественным именем: Лугаль-шагенгур, Лугаль-кигуб-нидуду, Ниниги-дубти, Лугаль-анданухунга. Тем временем другой народ, семитской расы, построил царство Аккад под предводительством Саргона I и основал свою столицу в Агаде, примерно в двухстах милях к северо-западу от шумерских городов-государств. Монолит, найденный в Сузах, изображает Саргона, вооруженного с достоинством, с величественной бородой, и одетого во все гордое, что полагается для долгой власти. Его происхождение не было царским: история не смогла найти для него ни отца, ни матери, кроме храмовой проститутки.16 Шумерская легенда сочинила для него автобиографию, вполне мозаичную по своему началу: «Моя скромная мать зачала меня; в тайне она произвела меня на свет. Она положила меня в корзину-лодку из камыша; смолой она закрыла мои двери».17 Спасенный рабочим, он стал виночерпием у царя, приобрел благосклонность и влияние, взбунтовался, сместил своего хозяина и взошел на трон Агады. Он назвал себя «царем вселенского господства» и правил небольшой частью Месопотамии. Историки называют его «Великим», поскольку он захватил множество городов, взял много добычи и убил много людей. Среди его жертв был тот самый Лугаль-заггиси, который разорил Лагаш и надругался над его богиней; его Саргон победил и в цепях увез в Ниппур. На восток и запад, на север и юг шел могучий воин, покоряя Элам, омывая свое оружие в символическом триумфе в Персидском заливе, пересекая западную Азию, достигая Средиземноморья,18 и основал первую в истории великую империю. Пятьдесят пять лет он властвовал, пока о нем слагали легенды и готовились сделать его богом. Его правление закончилось, когда вся его империя восстала.
Его сменили три сына. Третий, Нарам-Син, был могущественным строителем, от работ которого не осталось ничего, кроме прекрасной стелы, или мемориальной плиты, на которой запечатлена его победа над малоизвестным царем. На этом мощном рельефе, найденном де Морганом в Сузах в 1897 году и ставшем сокровищем Лувра, изображен мускулистый Нарам-Син, вооруженный луком и дротиком, с царским достоинством ступающий на тела поверженных врагов и, видимо, готовый ответить быстрой смертью на призыв побежденных о пощаде; а между ними падает, умирая, другая жертва, пронзенная стрелой в шею. За ними возвышаются горы Загрос, а на одном из холмов изящной клинописью записана победа Нарам-сина. Здесь искусство резьбы уже взрослое и уверенное, уже направляемое и укрепляемое давней традицией.
Сожжение дотла — не всегда долговременное несчастье для города; обычно это преимущество с точки зрения архитектуры и санитарии. К двадцать шестому веку до нашей эры Лагаш снова процветает, теперь уже при другом просвещенном монархе, Гудеа, чьи коренастые статуи являются самыми выдающимися остатками шумерской скульптуры. Диоритовая фигура в Лувре изображает его в благочестивой позе, с головой, перекрещенной тяжелой лентой, напоминающей модель Колизея, со сложенными на коленях руками, обнаженными плечами и ступнями, короткими пухлыми ногами, прикрытыми юбкой в виде колокола, расшитой множеством иероглифов. Сильные, но правильные черты лица выдают человека вдумчивого и справедливого, твердого и в то же время утонченного. Гудеа почитался своим народом не как воин, а как шумерский Аврелий, преданный религии, литературе и добрым делам; он строил храмы, способствовал изучению классических древностей в духе экспедиций, которые его раскопали, и закалял силу сильных в милосердии к слабым. Одна из его надписей раскрывает политику, за которую народ после его смерти поклонялся ему как богу: «В течение семи лет служанка была равна своей госпоже, раб ходил рядом со своим господином, и в моем городе слабые отдыхали рядом с сильными».19
Тем временем «Ур Халдейский» переживал одну из самых процветающих эпох в своей долгой карьере с 3500 г. до н. э. (предполагаемый возраст древнейших могил) по 700 г. до н. э. Его величайший царь Ур-Энгур подчинил своей мирной власти всю западную Азию и провозгласил для всего Шумера первый в истории обширный свод законов. «Законами праведности Шамаша навеки установил я справедливость».20 Когда Ур разбогател благодаря торговле, которая шла через него по Евфрату, Ур-Энгур, подобно Периклу, украсил свой город храмами, а в подвластных ему городах Ларсе, Уруке и Ниппуре развернул пышное строительство. Его сын Дунги продолжал его дело в течение пятидесяти восьми лет правления и правил так мудро, что народ обожествлял его как бога, вернувшего им древний рай.
