Наше «время Босха» — 2023 полностью

А. ФУРСОВ. Похоже. При этом границы того, что Зубофф назвала НК, очень трудно распознать, находясь вне цифровой среды, что хорошо коррелирует с неолиберальной идеологией. И опасности, которые он несёт, являются принципиально новыми. Например, купил человек смартфон или компьютер. Казалось бы, замечательно, какое нужное средство! Но тут-то человек и превращается в «прибавочный поведенческий продукт». Поведение купившего компьютер человека, т.е. в значительной степени он сам, становится прибавочным продуктом. Только отчуждается в качестве прибавочного продукта не рабочее время человека, а его время в целом, он сам, его поведение, его потребности, вкусы, формирующие его поведение, которое можно подредактировать.

Человека обволакивает паутина «потребленческой» информации. Это уже не только новый тип эксплуатации, а новый тип отчуждения человека посредством очередного, всё более захватывающего, удачного девайса (гаджета), сливающегося с человеком. Причём не понятно, что тут главное, что к чему прилагается: устройство к человеку или человек к устройству. Какой тут неофеодализм! Эти штуки держат за горло покруче любых феодальных пут. Раньше на том же Западе важна была твоя земля, а вопросами поведения или следования религиозным практикам занималась инквизиция. Системы производственных отношений это не касалось. Сегодня то, что раньше, включая капитализм, носило внепроизводственный характер (культура, поведение) или не входило внутрь материального (вещественного) производства, становится объектом присвоения, а следовательно, объектом производственных отношений, не просто внедряясь в материальное производство, а становясь его решающим нематериальным фактором, который определяет стоимость материальных (вещественных) объектов.

В работе «Поднимай и вставай. Источники финансирования вашего стартапа в эру цифровой трансформации и блокчейна»[45] Виктория Сильченко подчёркивает, что сегодня именно интеллектуальная собственность (т.е. невещественные факторы производства) является самым ценным активом большинства крупных американских компаний. Стоимость их нематериальных активов оценивается в 20–25 трлн долларов. Если учесть, что в 2019 г. индекс S&P500 был оценён, как пишет Сильченко, почти в 27 трлн долларов, то «сейчас мы живём в эпоху, когда 85–90 % рыночной капитализации формируется за счёт нематериальных активов», т.е. таких, которые не имеют физической субстанции, — нечто вроде оставшейся улыбки исчезнувшего Чеширского Кота.

Субъектом присвоения невещественного выступают Google, Microsoft, комплекс прочих платформ, образующих Матрицу. Они собирают данные о наших покупках, перемещениях, контактах, эстетических пристрастиях. Формируется человек, приспособленный к следящему поисковику и зависимый от него. Ларри Пейдж, один из основателей Google, как-то сказал: «Люди создают и оставляют огромное количество данных о себе своими поисками, кликами. И это можно использовать». Жизнь человека превращается в совокупность кликов, сначала отслеживаемых, а со временем направляемых/диктуемых эксистской платформой.

Очень важно вслед за Зубофф подчеркнуть: НК как таковой не вытекает с необходимостью из цифровой технологии, которая сама по себе нейтральна. Его создала определённая группа людей в определённых интересах в определённых времени и месте. Он — социально-экономическая конструкция, а не просто технология; эта конструкция определяет технологию, а не наоборот. Это лишний раз говорит о том, насколько неадекватна схема так называемых технологических укладов для объяснения реальности. Технологический уклад есть следствие социальной системы, её функция. Определённые социальные системы порождают определённую технологию. Но не наоборот. А изобретение Google необходимого ему способа изъятия (Зубофф использует слово dispossession — «отчуждение») продукта — определённого типа поведения, поведенческого прибавочного продукта — говорит о том, что речь идёт о новом типе экономики и общества. Если массовое производство стремилось создать новые источники спроса, то здесь всё обстоит иначе. Тот же Google, естественно, строит бизнес вокруг растущего спроса рекламщиков. Человек, который, сидя за компьютером, что-то себе заказывает, думает, что он потребитель. Однако нет, он лишь сырьё, сливщик информации. А реальный потребитель Google — рекламщик. Отсюда эта странная атмосфера закрытости и секретности на ведущих мировых интернет-сервисах. Покруче, чем в НАСА или АНБ.

«ЗАВТРА». Контроль и секретность.

А. ФУРСОВ. И идейная артподготовка.

«ЗАВТРА». О чём конкретно речь?