– Ну хорошо, – огляделся он, – убежали крысы, чего вы там застыли? Сейчас я замок открою, дальше пойдем.
– Это не крысы, – возразил Кир, стряхивая оцепенение. – Не так бежали.
– Посвети мне, Кирюха. Да нет, не включай, мой возьми.
Кир взял фонарь, и Леша склонился над засовом.
– Не вижу замка, – продребезжал он, дергая ржавый брус. – Что ж не открывается? Ржавчиной схватился… Не крысы, говоришь? И как же они «не так» бежали?
Кир не сразу сообразил, что последние слова обращены к нему. Он неопределенно пожал плечами.
– Между цоканьем время проходило слишком большое. То есть как бы ритм не такой, как от крыс должен быть, – что-то более крупное.
– Много ты крыс слышал, – хмыкнул Леша. Повернулся к двери боком, упершись в стенку ногой, вцепился в засов и дернул. Тот рывком съехал в сторону, старика качнуло к стене. – Вот так! Якуша, готов?
– Всегда готов! – откликнулся тот.
– Кирюха, а ты посторонись, раз у тебя только холодное оружие.
Кир отступил назад, Яков с ружьем наизготовку протиснулся мимо него. Леша молодецким ударом ноги распахнул дверь, они сунулись в проем, выставив перед собой стволы, оглядели помещение. Кир взял фонарик с пола, посветил. Спутники вышли из коридора, и он шагнул за ними, отдав фонарь Леше.
Круглое помещение наполнял тихий-тихий шелест, будто эхо сотен шепотков. В стене темнели круглые отверстия в человеческий рост, Кир насчитал их дюжину – двенадцать больших труб сходились сюда со всех сторон. Шум доносился из них. Пол неровный – пологий конус, в центре которого начинался вертикальный колодец. Метрах в пяти над головой стены становились наклонными и сходились к пятну света далеко-далеко вверху. Сумеречного, серого дневного света.
– Так, ага, а ну-ка… – Леша скинул рюкзак, присел и расстегнул его.
Между трубами из стены выступали бетонные кубы, и Кир, тоже сняв рюкзак, присел на один. Достал свой фонарик, включил и положил так, чтоб тот освещал все помещение.
Яков, несколько раз глотнув из фляги, спросил:
– А ничего, Кир Иванович, твои правила диггеров не говорят насчет курения под землей?
– Вроде нет. Я, по крайней мере, не помню.
– Ну, давай тогда по одной.
Пока они закуривали, Леша достал бинокль и уставился вверх. Кир спросил:
– Лестницу видите? Только она сломана, не подняться.
Железная лестница тянулась от светлого отверстия вдоль стены и обрывалась высоко над полом.
– В моем рюкзаке веревка лежит и «кошка» раскладная, – заметил Яков. – Можно было бы попытаться набросить.
– Завалено. – Леша опустил бинокль. Закашлялся, сплюнул и повернулся к спутникам. – Там вроде вентиляционного выхода. Отсюда трудно понять, но я так представляю: бетонный конус над землей, полый, в нем решетка. Видели такие – в парках где-нибудь или возле подземных переходов иногда? Вот там вверху что-то такое. Но! – убрав бинокль в рюкзак, он поднял указательный палец. – Будку эту наверху развалили. Обломки видны, а сбоку какая-то железяка торчит, не разобрать. Не то авто в будку врезалось, не то еще что-то. Может, там и не вылезти теперь.
Покачивая «сайгой», он пошел вдоль стены. Кирилл заметил, что походка у Леши стала менее пружинистая и бодрая.
– А может, и вылезти, – возразил Кир раздраженно. Ему очень хотелось выбраться из подземелий на поверхность.
Взяв фонарик, он на корточках, зажав сигарету в зубах, сполз к отверстию в центре пола.
– Осторожно, Кирилл, – предостерег Яков. – Тут тебе не компьютерная игра, вниз бахнешься – костей не соберешь.
– Ты не так должен был сказать, – тихо, чтоб Яков не слышал, проворчал Кир. – Ты должен был сказать: «Тут тебе не компьютерная игра, тут дэднишься – респауниться не получится, чекпоинтов нет»…
– Что-что? – спросил Яков.
– Говорю, дно видно, – ответил Кирилл, склонившись над дырой и освещая уходящий вниз колодец. – Далеко, но видно.
Он щелчком отправил туда окурок, который ударился о стену, сыпанув угольками, отскочил и уже почти погасший упал на дно.
Там зажглись два крупных желтых глаза, уставились на Кира – и хотя до них было с десяток метров и лестница в колодце отсутствовала, он отшатнулся, едва не сверзившись вниз, поскользнулся и сел, выпустив фонарик. Хорошо, его удержал ремешок, который Кирилл предусмотрительно набросил на запястье.
Он дал задний ход, упираясь в пол каблуками. Железный ободок фонарика скреб по бетону. Когда Кирилл присел на куб, колени еще слегка дрожали.
– Леша, ты куда делся? – позвал Яков.
– Здесь я, – донесся из одной трубы слабый дребезжащий голосок.
– Что с тобой? – Яков поднялся. – Леша!
– Ничего, иду уже. За мной не ходи, Якуша, не надо, и Кира не пускай. Сейчас я, сейчас…
Старик говорил как-то сдавленно, и Кирилл тоже выпрямился, положив руку на катану. Почему-то вдруг почудилось: Лешу взяли в оборот варханы, приставили к затылку ствол и заставляют отвечать, чтобы его спутники думали, будто все в порядке.
Раздались шаги, он крепче сжал рукоять, едва не выхватил катану из ножен, когда старик появился из трубы… один. Ссутулившись и держась за горло, Леша подошел к ним.
– У тебя приступ? – спросил Яков.
– Какой приступ… тела там.
– Тела?
