Вскоре мы увидели подтверждение страшного рассказа Чера. То, чему следопыт был однажды свидетелем, повторилось, но в более крупных масштабах. Оранжевое облако, протянувшись на несколько километров к границе прерий, зацепило своим краем многих животных, которым не посчастливилось оказаться здесь в эту пору. То тут, то там, лежали мертвые пхаи, козы и громадные туры. Они были самыми высокими из населявших долину, животных, и просто не могли знать, как опасно прикосновение оранжевой взвести к их мохнатым спинам. Следы этого прикосновения стали видны даже издали — кислота, содержащаяся в тумане, выела хребты животных в считанные мгновения, убив всех, до кого смогла дотянуться. Больше повезло кролам, или низкорослым джейрам — их трупов мы не увидели. Не было заметно и тел бандитов, что подтверждало мои опасения на вероятную встречу за пределами песков.
Осторожно, прячась за взгорками и холмами, где ползком, а где перебежками, мы прошли около двух километров, так и не встретив ни одного зэка. Возможно, они остановились дальше, так и не рискнув углубиться в гибельные пески пустыни. Если так — самый трудный участок ждал впереди. Чер вновь ушел вперед — парень, единственный из нас всех, неплохо держался на ногах. Без девушек я еще мог составить ему компанию — но, обессилевшие Ната и Элина, поневоле заставляли оставаться с ними… Сказалось длительное бегство и напряжение всех этих дней. Что я мог требовать от юных созданий, и без того выложившихся в полной мере, до самого предела? Далеко не всякий мужчина смог столько продержаться…
— Если повезет…
Ната укоризненно кинула взгляд, призывая меня умолкнуть:
— О чем ты? Мы не дети…
Элина вздохнула, тоскливо посмотрев назад:
— Песок… Один песок. С ума сойти, всего несколько часов — вокруг будет сплошная стена трав! А здесь! Не побывала бы сама — не поверила!
— Я бывал в Польше. Так вот, там была такая местность… Размеров не помню, но она точь-в-точь, как настоящая пустыня. А это — посередине Европы! Тоже, в голове не укладывалось…
— Где сейчас та Европа? — Ната хмыкнула, не отрывая глаз от бархан, куда ушел следопыт. — И где та пустыня? А наша — вот она, рядышком… настоящая. Дар, ты видел змей, которые в песке, как рыбы плавают?
— Нет. Сова видел. Этот песок необычный — ты же заметила? Тот, прежний, более рассыпчатый. А этот… словно маслом смазанный. Наверное, и кроме змей что-то имеется.
Элина приподнялась на локте, сузив глаза, посмотрела вдаль и негромко произнесла:
— Возвращается…
Чер принес нерадостные вести. Бандиты, как мы и предполагали, не стали сильно углубляться в пески. Боле того, они заметили и переждали смертоносное облако в зарослях, и лишь теперь собирались идти на поиски. Может, до самого Каньона они и не дойдут — с ними Ганс, а тот должен знать, чем это грозит. Чер смог подобраться лишь на три десятка шагов — в условиях, когда вокруг голая пустыня, очень немало. Он скорее понял, что собираются предпринять главари, чем услышал. Грев и Весельчак, более благоразумные и терпеливые, чем проводник, жаждавший мести, решили, что мы, в конце концов, сами выйдем навстречу. Без еды, а главное — без воды, куда денемся? Или, совершим самоубийство, прыгнув в преисподнюю каньона — что для них обоих значило еще меньшими проблемами. Стоило ли, в таком случае, рисковать?
Выслушав Чера, я угрюмо кивнул. Грев, слишком хорошо знакомый по прежним стычкам, отличался хладнокровием и завидным терпением. Если Сыч мог заставить всех кинуться в пески, лишь бы насесть на наши спины, то этот берег людей — особенно, после боев в Черном лесу и мертвом городе. Откровенно говоря, я бы предпочел самого Сыча в числе преследователей, чем этого противника. Не меньшую опасность представлял и Ганс. Его ярко-рыжая лисья накидка на плечах не оставляла сомнений — глава желтошкурых не успокоится, пока не отыщет тех, кто перебил в руинах всех мужчин его селения. Третий вожак — тот самый, пресловутый Весельчак, не внушал особого страха — но я помнил его внимательные глаза, скрывающиеся за напускной бравадой… Этот знаком меньше всех, но вряд ли менее опасен.
— Что будем делать?
