Пока решили осмотреть трупы тех двоих, кто, из четверки носильщиков пал жертвой нападения стремительной твари — заснуть уже все равно никто не мог. Один из бандитов, у которого тварь оторвала голову, лежал, весь почерневший и в странных язвах по всему телу. Его рука так же валялась неподалеку. Элина, увидев язвы, испуганно вскрикнула.
— Что с ним? Ты это имела в виду?
— Вот именно. Яд, — подтвердила Ната. — И это, не так уж и плохо, если вдуматься…
Я с недоумением посмотрел на нее, но промолчал — у девушки явно появились какая-то идея, в которую она пока не собиралась меня посвящать. Второй мертвец скрючился, прижимая руки к разорванному животу. Он тоже почернел и покрылся язвами.
— Да… — Бугай мрачно констатировал. — Этой букашке не надо много усилий, чтобы достичь своей цели. Один раз цапнет — и довольно! Даже, если ты ее победил, то, всего только ссадины хватит, чтобы отправиться вслед за этой дрянью. Язвы, словно печатью выжжены. Такая тварь и с медведем, походя, справится…
Мы с Элиной переглянулись — будь у нас такое мощное средство, кто знает, чем бы закончилось сражение в предгорье? И Угар мог остаться жив…
Прикрыв нос ладонью, — от мертвецов исходил очень сильный запах! — Я склонился над одним из трупов. Сквозь изодранную одежду виднелись наколки, изукрасившие всю видимую часть тела, на пальцах — словно перстни, украшенные довольно замысловатым орнаментом. Судя, по впалому животу — у бандита присутствовало сильное истощение, следовательно, с продовольствием у зэков имелись серьезные проблемы. Странно… При желании, обеспечить себя едой, на просторах прерий не составляло особого труда. Даже те, кто не рисковал выйти в травы на охоту и довольствовался выкапыванием съедобных растений, или, подолгу высиживал на берегу с самодельной удочкой в руках, не оставались голодными. Да, их рацион не изобиловал деликатесами, пока еще доступными нам в силу сохранившихся припасов, но и от голода уже не умирали. А, судя по внешнему виду зэка, складывалось впечатление, что они недоедали, по меньшей мере, последние полгода… причем, сильно! В таком состоянии суметь пересечь горный перевал? Как-то не вяжется…
Я продолжал осмотр, хотя запах, исходящий от тела, становился невыносим. Многочисленные рубцы на плечах и руках — что это? На след от укуса не похоже, такое впечатление, что они оставлены плеткой, с вплетенными в нее шипами. Или, так оно и есть? И Сыч добивался беспрекословного подчинения над своими молодчиками, именно такими методами? Тоже не вяжется — зэки, как бы не боялись «пахана», не стали терпеть совсем уж скотского обращения. Обувь. Каблуки, хоть и стоптаны, но еще держаться. Сами ботинки не развалились от носки — а ведь у жителей прерий, за очень редким исключением, практически вся прошлая обувь заменена на самодельную, сшитую из кусочков шкур.
Больше выносить отвратительное амбре я не мог, и, не дожидаясь, пока меня стошнит прямо на распластанное тело, отошел назад.
— Тоже почуял? — Бугай зажимал рот и нос, отворачиваясь в сторону.
— Это последствия яда… Разлагается очень быстро, видишь — кожа лопается и все течет.
— Гадость… — Элина побледнела, и я вытащил фляжку с коньяком.
— Выпей! Запах не исчезнет, но лучше станет…
— Дай и мне. — Бугай равнодушно относился к спиртному, отказываясь даже тогда, когда, после тяжелого дня, заполненного работой, мы с Беном и Стопарем не отказывали себе в удовольствии разделить по глотку обжигающего напитка — в меру, конечно… Но сейчас и он сдался, надеясь хоть этим перебить тошнотворный запах.
Пока мы пили, Ната, привязав к лицу платок, склонилась над останками сколопендры. Она аккуратно и осторожно принялась вырезать часть туши, возле острых жвал. Все затаили дыхание — одно неловкое движение, и неведомый яд попадет на руки! Последствия предугадать нетрудно…
— Нат…
Я зажал Элине рот.
— Тихо… Не надо. Не отвлекай ее.
Ната, очень осторожно, действуя мелким ножиком, словно настоящий хирург, вырезала из разрубленной туши небольшой кожаный мешочек, наполненный вязкой и отвратительно пахнущей массой, после чего тщательно упаковала последний в несколько слоев ткани и мягких листьев.
— Ты прав, Бугай! Вот ее главное оружие! Хотя и клешни, скажем, достаточно серьезны. Вон, как она лихо руку ему откусила. Ну, что ж… Теперь мы можем уравнять шансы, на иной охоте! — она очень недобро усмехнулась…
Я промолчал. То, что она произнесла, относилось вовсе не к хищникам. Прошлое моей юной подруги, и, волею случая — жены! — давало ей право не щадить бандитов при встрече!
— Не стоит охотиться с этим на зверя, — Бугай воспринял ее слова буквально. — Видишь, как почернели? Кто потом такое мясо есть станет? Фу… меня сейчас вывернет…
— Пошли отсюда. — Я устремился к зарослям. — Хватит терять время.
— Смажьте все наконечники, перед тем, как углубимся в кустарники. — Ната стала суровой и мрачной. — Я уверена — если столкнемся с ее родственниками — эта штука подействует и на них, а не только на обычного зверя. Но мой мешок не открывать ни в коем случае! Смазывайте тем, что осталось на клешнях — на жвалах достаточно яда…
