Яков Михайлович помогал Льву Давидовичу в строительстве армии, они вместе вели раскрутку террора, вместе курировали наступление на деревню и проекты «коммунизации». Вместе возглавили работу по подготовке «мировой революции». Что совершенно не противоречило планам их зарубежных покровителей. Точнее, сама «мировая революция» была им без надобности, но превратить под этим предлогом Россию в «охапку хвороста» — почему бы и нет? Свердлов, как ранее отмечалось, создавал Федерацию иностранных групп РКП(б). А под эгидой Троцкого возникло Бюро международной революционной пропаганды. Возглавил его Рейнштейн — бывший секретарь американской миссии Красного Креста. А оперативными работниками Бюро оказались бывшие работники той же миссии: Джон Рид, Луиза Брайант, Альберт Рис Вильямс, Роберт Майнор, Филип Прайс. В оперативные работники «международной революционной пропаганды» попал и знакомый нам французский разведчик капитан Садуль. Откуда нетрудно понять, что это было за «Бюро».
Кстати, характерный случай — один из названных агентов, Майнор, появился во Франции. И его арестовали как большевистского шпиона. Но… тут же и выпустили с извинениями. Потому что за него вступились сам Вильсон и его советник Хаус. А 2 марта в Москве открылся I Учредительный съезд Коминтерна. Автором принятого Манифеста о создании III Интернационала был Троцкий. Американским представителем в Исполкоме Коминтерна стал Джон Рид. Хотя при этом продолжал получать очень высокую оплату от журнала «Метрополитен», который принадлежал Моргану.
Но в партии были и другие силы — масса рядовых большевиков, сочувствующих, которые искренне соблазнились идеями строительства «рая на земле». И, естественно, подразумевали, что этим «раем» станет Россия. Они тоже верили в мировую революцию, по-русски готовы были помочь «братьям по классу», чтобы все на Земле скинули «эксплуататоров». Однако участь «охапки хвороста» таких партийцев ничуть не прельщала. Им хотелось самим наслаждаться грядущими благами — ну или, в крайнем случае, пусть дети и внуки наслаждаются. Им претили засилье и наглость «интернационалистов». Их возмущали замашки Троцкого, номенклатурные интриги Свердлова.
Часть таких недовольных примыкала к группировке «левых коммунистов» Бухарина. Но она вела слишком уж анархическую линию — скажем, требовала гнать с заводов инженеров, мастеров и прочих специалистов. Мол, революционные рабочие и сами справятся. И в 1917–1918 гг. с этим уже обожглись, довершив разгром российской промышленности, обрекая людей на безработицу и голод. А кроме того, Бухарин, даром что русский по крови, вел себя откровенно анти-русски. Порой возникает впечатление, что он стыдился своей национальности и демонстративно отказывался от нее (в эмиграции он даже подписывал свои статьи еврейскими псевдонимами). И в роли теоретика партии он обрушивался на русскую культуру, историю, традиции.
Поэтому патриотическая часть большевиков потянулась не к русскому Бухарину, а к грузину Сталину. И вокруг него стала складываться собственная группировка. Опасность, исходящую от нее, эмиссары «мировой закулисы» осознали еще в 1918 г. Начались «подкопы», доносы. И, как это ни курьезно звучит, Троцкий попытался ударить по Сталину, обвинив его в… жестокости! В августе 1918 г. Лев Давидович прислал в Царицын своего военспеца полковника Носовича, который вместе с инженером Алексеевым организовал заговор. В ночь на 18 августа намечалось восстание, но Царицынская ЧК раскрыла подготовку выступления. Были обнаружены склад оружия, деньги, план захвата советских учреждений. Носович бежал к белым, многих заговорщиков арестовали, часть расстреляли.
Лев Давидович уж никак кротким ягненком не был. Призывал «встать на путь уничтожения», да и красноармейцев «расстреливал, как собак». Но стоило расстрелять заговорщиков Сталину, как он тотчас же нажаловался Ленину! И не он один нажаловался. Лица из окружения Владимира Ильича постарались так оговорить противника, что и Ленин (который в это же время требовал «расстреливать заговорщиков и колеблющихся, никого не спрашивая и не допуская идиотской волокиты…») возмутился, послал Сталину телеграмму: «Будьте осторожны». Впоследствии признавал: «Когда Сталин расстреливал в Царицыне, я думал, что это ошибка, думал, что расстреливают неправильно… Я делал ошибку».
Но и Иосиф Виссарионович не упускал случая клюнуть оппонентов. На попытки обвинить его в нарушении и подрыве дисциплины он в письме Ленину от 3 октября 1918 г. обличал именно «троцкистскую дисциплину». Указывал: «Я уже не говорю о том, что Троцкий, вчера только вступивший в партию, старается учить меня партийной дисциплине, забыв, очевидно, что партийная дисциплина выражается не в формальных приказах, но, прежде всего, в классовых интересах пролетариата» [78].
